Принцип неверности

Вопросов, которые ему задавали журналисты, почти не слушал, говорил убедительно, жестикулировал выверенно. Весь смысл его речей сводился к тому, что коллеги по цеху завидуют его быстрому взлету и стараются по мере возможности навредить ему. Сегодняшнее происшествие на вокзале — яркое тому доказательство. Если верить тому бреду, который нес этот зарвавшийся юнец, я была кем-то подкуплена — для того чтобы скомпрометировать его, Макса Хрыкина, в глазах поклонников его таланта.

— Я уже дал задание начальнику моей службы безопасности, чтобы он разобрался с этой особой, — заявил Хрыкин, заканчивая свое выступление для прессы, после чего, ни с кем не попрощавшись, двинулся к лифту.

— Как вам наш «соловей»? — раздался у меня за спиной чей-то голос. Я резко обернулась. Передо мной стоял, улыбаясь, начальник службы безопасности Хрыкина. Если мне не изменяла память, Арчиров называл его Вадимом. Я даже не заметила, как он подкрался.

— Разговорчивый мальчуган, — сухо ответила я и тут же, не давая ему завладеть инициативой, перешла в наступление: — Могу я с вами поговорить относительно вашего утверждения, что на Хрыкина готовится покушение?

— Можете, — благосклонно разрешил он. — Мы же с вами коллеги. Одно дело делаем.

— Если это — небольшая военная тайна, то откуда же у вас эта информация?

— Давайте хотя бы познакомимся для начала, — игнорируя мой вопрос, предложил тот. — Как вас зовут, я уже слышал, а меня зовут Вадим Сергеевич Галушко. Не хотите чего-нибудь выпить? Говорят, в этой гостинице неплохой бар.

— Знаете, Вадим Сергеевич, — стараясь быть вежливой, ответила я, — во время работы я предпочитаю не пить. Но если вы угостите меня кофе, я не откажусь.

Мы прошли в бар, и Галушко как истинный джентльмен предложил присесть сначала мне. Не понимаю, почему, но он мне был антипатичен. В нем чувствовалась какая-то фальшь. А весь его лощеный вид вызывал у меня какие-то неприятные ассоциации. Тем не менее мне предстояло работать с ним в паре в течение ближайших нескольких дней. Так что придется потерпеть.

Галушко заказал мне кофе, а себе сто граммов коньяка. Когда бармен выполнил заказ, он отхлебнул глоток напитка и задал вопрос, на который мне уже давно надоело отвечать:

— Давно в нашем бизнесе? Я имею в виду охрану чужих тел.

— Достаточно давно, — уклончиво ответила я, начиная исподтишка рассматривать его.

— Сейчас это модно, — проговорил Вадим Сергеевич. — Молодежь рвется во всякого рода романтические профессии, совершенно не думая, что в нашем деле этой самой романтики не больше, чем в работе, скажем, дворника. Но что самое печальное, так это то, что в телохранители стали рваться девушки. Западное веяние!

— Скорее уж, восточное, — парировала я, отпивая кофе.