Принцип мести

– Ксивами мы всех обеспечим. Билеты на обратный путь самолетом из Рангуна тебе передадут здесь же, в это же время, послезавтра. Вместе с деньгами и паспортами. Ключ от тайника пусть останется при тебе. Они обязательно должны на тебя выйти. Я думаю, произойдет это в России...

– Ты сказала «передадут»...

– Да, мы с тобой больше не увидимся. Прощай, Бирма. Я улетаю домой, в Израиль.

– Я правильно тебя понял – ты вышла за этого еврейчика замуж?

– Ты правильно меня понял.

Она нервно затянулась и посмотрела в окно, словно опасаясь слежки со стороны агентов «Моссада»."

"«Как прекрасны ваши длинные ресницы и как печальны глаза». Эту фразу я произнес однажды, когда знакомился с девушкой в троллейбусе. Не знаю, почем она вдруг пришла мне в голову... С тех пор красивые девушки перестали ездить в троллейбусах – только женщины с хронически усталыми лицами и неидеальными ногами, спешащие на работу или с работы.

– А если я сделаю обрезание, ты выйдешь за меня замуж?

Глупость, готовая сорваться с моего языка, благополучно сорвалась, была озвучена и оценена по достоинству.

– Не говори пошлостей, – произнесла Анюта раздраженно.

Наверное, я был жалок. А кто не жалок? Только тот, кто никогда не был раздавлен любовью, не произносил глупых бессвязных речей, не стоял перед женщиной на коленях, вымаливая у нее прощения. Просто в какой-то момент ты понимаешь, что из тебя вынули душу и ты стоишь пустой, как доспехи в рыцарском зале, и из последних сил стараешься быть мужчиной.

Я подошел к Анюте и привлек ее к себе. Я поцеловал ее в губы, холодные, как мартовская вода, и заглянул в глаза, глубокие и прозрачные, как мартовское небо.

– Ты можешь сделать это. Прямо здесь, на подоконнике. Но это ничего не изменит, – сказала она с убийственным равнодушием.

Уведи меня в ночь, где шумит ЕнисейИ сосна до звезды достает.Потому что не волк я по крови своей...И меня только равный убьет...[1]Она никогда не узнает, в каких снах будет являться мне. А измученная душа прорастала в нее со скоростью бамбука, и не было ничего мучительнее этой пытки. Да, мы находились на Востоке, где растет бамбук. Я нагнулся, в последнем жесте касаясь губами ее пальцев, и со скрипучей усмешкой произнес:

– Целуя даме руку, не прожгите галстук сигаретой.

Она не остановила, не окликнула меня, когда я уходил, будто чувствуя, как велика, как огромна и необорима моя ненависть к себе и как бессмысленно все, что есть и будет.

Сидя в келье, я со всевозрастающим недоумением читал Лосского. Чрезмерную любовь к себе он называет основным нравственным злом. Все остальные виды зла суть следствие.

Но этот мир создан не для святых. Святость невозможна в этом мире.