Принцип мести

Ровно через два часа, как по секундомеру, в колизей пришла дежурная смена из трех террористов. Они вскрыли панкратион, отобрали еще пятерых монахов (в клетке остался всего один) и передали их тройке, которая охраняла нас до полуночи. Несчастные были уведены в монастырь, где разделили участь своих собратьев.

– Скоро примутся и за нас, – сказал Спокойный, по-прежнему сохранявший завидное самообладание.

– Вы как хотите, а я лезу через ограждение. Хоть одного придушу, – твердо сказал Игнатий.

– Стой, – рука Спокойного легла на его плечо. – Не торопись. Скоро они за нами придут.

– Ты предлагаешь...

– Нас как раз пятеро. Ты останешься с Дашей. Что бы ни случилось.

Пожалуй, в этом что-то было, какое-то рациональное зерно. Игнатий, не вполне оправившийся после схватки со львом, стал бы слишком легкой добычей для террористов, тогда как мастера восточных единоборств, вместе и по отдельности, представляли собой грозную силу.

– Возможно, помощь к нам придет с другой стороны. Мой друг – Черная Маска – на свободе. Но это не значит, что мы должны сидеть сложа руки.

– Ты уверен, что на него можно положиться? – спросил Спокойный.

– Да. Он наверняка уже здесь, – сказал я.

– Осталось полтора часа. Давайте уступим наши места тем, кто нуждается в отдыхе.

Спокойный направился к выходу, остальные последовали его примеру. Охранник, заметив какое-то движение в клетке, дал длинную очередь поверх голов. Пули зацокали по прутьям решетки. Вскоре все стихло.

Прошло не меньше двух часов. За нами никто не приходил. Охранявшая нас тройка засела в колизее всерьез и надолго – в задачу ее входило бдить до рассвета, не иначе. Это осложняло ситуацию. С первыми лучами солнца бандиты будут здесь – в количестве никак не меньше десяти-пятнадцати человек. Тогда нам придется туго и наши мечты о скором освобождении рассеются, как утренний туман. Где же Садовский? Если мой друг вновь попал в лапы террористов, что вполне возможно, то он, а следовательно, и все мы – обречены."

"Мигель де Унамуно как-то сказал: «Не что иное, как открытие смерти приводит нас к Богу». Эта мысль казалась мне слишком простой и очевидной, чтобы подвергать ее сомнению и отрицать связь между смертностью человека и божьим промыслом. Как бы то ни было, смерть в деле веры не последняя союзница Бога, даже если предположить, что она – выдумка дьявола, одно из наиболее важных последствий отчуждения мира от Бога. «И заповедал Господь Бог, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от древа познания добра и зла не ешь от него: ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертию умрешь». И это сказал Он, для Которого человеческая свобода прозрачна и все, что случится после грехопадения, существует предвечно.