Принцип мести

В своей куртке с символикой РХБЗ и широких, удобных для рукопашного боя штанах я выглядел довольно непритязательно – как шкипер на балу русалок; меня окружали изысканно одетые (или раздетые, в зависимости от фасона платья) женщины и облаченные в строгие костюмы боссы всевозможных мафий, дельцы наркобизнеса и торговцы оружием, воротилы порноиндустрии и просто богатые дегенераты, жаждущие острых ощущений. Они разглядывали меня с любопытством и некоторой долей настороженного презрения, не совсем понимая, что мне могло понадобиться на их рафинированной трибуне. Охрана, тормознувшая меня на входе, повинуясь жесту Миледи, тут же расступилась передо мной.

– Садись, рассказывай, – вместо приветствия произнесла она, когда я поздоровался с ней.

Сопровождавшего ее кавалера как ветром сдуло, и я ничтоже сумняшеся занял освободившееся кресло.

– На тонущем корабле нет безопасных мест, – ответил я ее же фразой.

– Я пыталась предупредить тебя о том, что грозит всем нам. Но ты, кажется, не понял моего намека.

– Ты улетела на ветролете, бросив меня на произвол судьбы. Вот и весь твой намек, – бесстрастно проговорил я. – А корабль через час пошел ко дну.

– И ты продолжаешь ее испытывать. Свою судьбу, – с горькой усмешкой произнесла она. – Зачем ты взял чужую фамилию, зачем скрываешься под чужим паспортом?

– Я не нуждаюсь в саморекламе. Мне нужны деньги.

Я невольно покосился на ее белую, тюлево-прозрачную тогу, больше напоминавшую пеньюар новобрачной, и отвел взгляд в сторону. Пятнадцать лет назад мне страстно хотелось целовать эти колени, и я безумствовал, когда их целовали другие. С тех пор даруемый ею рай, этот проходной двор, посетило немало Адамов, и каждый познал через нее древнего змия, впервые соблазнившего ее и частичку меня самого. Сколько же нас было – батальон? Полк? Дивизия?

– А эта красотка, с которой ты милуешься, кто она? – вдруг спросила Миледи и закинула ногу на ногу, намеренно коснувшись меня своей легкой стопой.

Я прекрасно знал, что ей хорошо известно, кто она, но решил не выказывать свою осведомленность.

– Девочка из «Пчелы Майя».

– Кто она тебе? – уточнила Миледи.

– Жена, любовница и дочь в одном лице, – сказал я.

– Хорошо, что не мать, – не без сарказма заметила она, и я понял, что чувство собственницы в ней по-прежнему главенствует, оно не имеет срока давности и распространяется на всех мужчин, имевших несчастье когда-либо любить ее, без исключения.

Тем временем в клетке объявился Ирокез: ему предстояло вступить в схватку с семью змеями. Обкуренные каким-то наркотиком, гадюки Русселя вели себя чрезвычайно агрессивно – свивались кольцами, чуть ли не выворачивались наизнанку, как черви, насаживаемые на рыболовный крючок, и бросались на ограждение.