Кольцо «Принцессы»

Здесь уже не нужно спрашивать, где я? Здесь все узнавалось, и только Шабанова никто не узнавал…

Он шагал безразличный, подавленный и к тому же ощущал, как наваливается усталость и одновременно – старческое спокойствие. Он не думал, что его ждет, кто и как встретит, и даже кольцо, доказательство уничтожения «принцессы» и выполненного долга, не вселяло никакой надежды на будущее.

Чуть ли не с того мгновения, как он пробудился в третий раз, в голове вставали картины того мира, который он утратил.

Так же безвозвратно, как человек утрачивает детство.

Изредка он поднимал глаза, озирался, будто возвращая себя в реальность, встряхивал свои думы, возвращаясь на землю, вспоминал, что впереди после таких передряг будет наверняка отпуск, отдых, и ничуть не сомневался, что для него все обойдется и от полетов не отстранят; что наконец пришла весна и скоро все оживет, зацветет, запоет, и он тоже постепенно избавится от памяти, освободится от абстрактного сознания и будет воспринимать мир таким, каков он есть.

Он хотел этого и усилием воли пытался отодрать себя от прошлого, но получалось, будто песочные часы переворачивал: золотистая струйка мыслей о потерянном мире вновь текла помимо его желания.

В Пикулино между домов дотаивали последние сугробы, и солдатики, несмотря на поздний час, собирали подснежники – сгребали вытаявший зимний мусор. И здесь его никто не узнавал и никто не обращал внимания, разве что воин с граблями сказал своему товарищу:

– Гляди, какой автомат интересный.

Шабанов сразу же отправился к командирскому дому, хотя ключи от квартиры и одежда оставались на КП в личном шкафу, однако топать еще два километра не было никаких сил. Он поднялся до двери Заховая, позвонил, прислонясь к косяку. Открыла старшая дочь Ульяна, сначала отдернулась, потом узнала, немо вытаращила глаза.

– Ключи, – сказал он.

– А папы нет дома…

– Мне нужны ключи.

Дочка особиста засуетилась и с испугу сначала отдала ключи, затем спохватилась, выскочила на площадку, пошла следом по лестнице.

– Там опечатано! Мы начали клеить обои… Потом опечатали дверь…

– Пропала халтура, – буркнул он, проткнул бумажки на скважинах, открыл замки и, войдя в квартиру, сразу же заперся, включил свет.

Повсюду царил ремонтный кавардак: сдвинутая с мест казенная мебель, сорванные обои на полу, ведра, банки, кисти… Он перешагнул через все это, сунулся на кухню, затем ушел в спальню, сел на диван и стал разуваться. Сорванная в каменной осыпи подметка неожиданно и некстати напомнила ему Агнессу.

Когда она явилась к Шабанову в беседку с «принцессой» в руках и летном костюме вместо свадебного платья, на левом ее ботинке тоже недоставало подметки и она заметно прихрамывала.

Потом ничего, привыкла…

Он отшвырнул обувь и повалился на диван.