Всё равно растаешь, принцесса

 — Я ведь тебе рассказал, что уже много лет искал свою девушку из видения.

Нечестный приём. Но действенный, как ни крути.

− Я была в него влюблена, − признаюсь не особо охотно. − Когда мы познакомились, он мне очень понравился. Я чувствовала его эмоции, его боль, его одиночество… и испытывала глубочайшее сочувствие, желание быть рядом.

Может в этом всё дело? Может, именно глубина переживаний Азима заставила меня проникнуться к нему чувствами, сочувствием, симпатией, желанием унять его страдания и одиночество? Ведь на Янгмара я тоже обратила своё внимание из-за остроты восприятия. Правда спектр улавливаемых чувств был другой, как и моя первая реакция на них.

− Но сам Азим всегда интересовался только Николь, − продолжаю ровным тоном. − Поэтому я никогда не давала волю своим чувствам, прекрасно понимая их бесперспективность. А когда он признался ей в своих намерениях, сделала всё возможное, чтобы уйти в сторону и не мешать сестре обрести своё счастье. А ещё твёрдо решила отпустить наконец ситуацию для самой себя.

− Получилось? — внимательно смотрит на меня Янгмар. И я отчётливо понимаю, что он ревнует. По-настоящему, неудержимо, собственнически. И мне это с одной стороны немного приятно, лестно в чём-то, а с другой… я почему-то очень не хочу, чтобы он думал, будто я мечтаю о ком-то другом, находясь рядом с ним. Как не хочу, чтобы он думал о ком-то другом, когда я рядом.

− Знаешь, да, получилось. Начиная с того вечера, как меня уволок один наглый колдун, моя голова была забита чем угодно, но точно не босварийским принцем. Я практически не вспоминала о нём до этого вот разговора. И сейчас понимаю, что не испытываю к этому мужчине больше тех чувств, что были раньше. Мы с ним не предназначены друг другу. Такой ответ тебя устроит?

31.3

Повернув голову к Янгмару, наблюдаю за тем, как он постепенно расслабляется. Выдыхает с облегчением. На чувственных губах даже появляется улыбка.

− Пожалуй, да. Устроит, − кивает он удовлетворённо. — Теперь и я могу отпустить эту ситуацию, − передразнивает он меня.

− Я за тебя рада, − фыркаю насмешливо.

Кажется странным, что после той страшной новости, которую мы узнали в этой поездке, после того, что нам двоим пришлось увидеть, у меня не пропала способность улыбаться и размышлять о наших с Янгмаром отношениях. Кажется, что это вроде как неправильно, но разве мы виноваты, что не оцепенели в своих чувствах, потеряв все желания. Только теперь я начинаю понимать, что имела в виду мама, когда говорила, что трагедии, хоть и причиняют боль, всё равно никогда не смогут остановить жизнь, как таковую. Мы живы, мы чувствуем, значит, должны двигаться дальше. И наказать убийцу. Тогда жизнь продолжится.

К замковым воротам мы подъезжаем уже в сгущающихся сумерках.