Принцесса, подонки и город тысячи ветров

На столике у кровати графин с водой, остывший бульон. Ложка. Ну да, к бульону вилки и ножи не положены. Конторка в дальнем углу комнаты с неярким фламболем. Я цепко всматривалась в предметы на ней: стопка бумаг и ничего больше. Если бы хоть письма, конверты, то можно надеяться, что отыщется нож для бумаг. Но нет, только аккуратно сложенные листы, ничего острого или режущего.

На кресле я заметила свой плащ. Прислушалась к стихии внутри себя, проигнорировав рекомендации лекаря. И, да, что-то откликнулось. Восстанавливается магия потихоньку. На один ветерок должно хватить. Самой создать сил не хватит, но попробую призвать один из тех, что я тщательно вплетала в полотно плаща.

Да, пожалуй, тебя, бритвенно острый ледяной мистраль. Твоя цель совсем рядом, сложно ли тебе перерезать спящему горло… Твоя хозяйка – я, помнишь это? Сейчас вспомнишь… Магии внутри меня была совсем кроха, будто в опорожнённом мешке из-под овса – так, затесалось случайное зёрнышко в складке шва. Ну, своенравный северянин, хватит тебе этого, чтобы послушаться?"

"Ткань лениво шевельнулась. Ветер дёрнулся, подался ко мне, а потом передумал. Ну же, сволочь, лети сюда!.. Забыл, кто из нас двоих главный?

Я усилила воздействие, была ещё капля магии. Мистраль вновь встрепенулся, но уже насмешливо, дразнясь: мол, и это всё? Меня, вольный ветер, ты этим решила приструнить и заставить подчиниться? Разозлившись, соскребла все остатки – только и тех уже не было…

А вновь опустошённый до дна резерв уже дал по голове откатом. Да так, что я застонала от слабости. Эрланн, не просыпаясь, смял под собой одеяло, забрался под него и снова сгрёб в объятия. Больше не было между нами тонкой преграды, и от прикосновения обнажённого тела обожгло кожу. Только огонь на этот раз не был прожорливым зверем, оставляющим после своего пира лишь пепел и головешки, а был ласковым жаром, принявшим в объятия давнюю знакомую: мол, чего от меня бегала? Сколько можно ждать? Заждался уже…

От собственного бессилия я всхлипнула. Сначала тихим гортанным клёкотом, а после лавиной прорвались рыдания. Боги, сил больше нет… Даже этого не смогла…

И понимаю, что никогда не смогу… Не хочу!

Горячие губы мягко прикоснулись к мокрой щеке. Лишь обозначили своё присутствие невесомым поцелуем, а далее мешать этой истерике не стали – так же деликатно убрались.

А я, окончательно добитая сочувственной лаской, уже зачем-то вцепилась в крепкую шею. Хотела задушить – так одной руки оказалось мало… А вторая придавлена где-то снизу. Нет, сил не хватит…

Разве на то, чтобы притянуть обратно эти чересчур осторожные сегодня губы. И впиться в них со всей жадностью. Требовательно и зло.