Принцесса

Я имею право отменить эту драку, мое слово последнее.

Лятцко явно не хотел терять добычу, если со Штефаном что-нибудь случится. Но Штефан, в свою очередь, готов был драться и на этот раз, даже обрадовавшись брошенному вызову.

— Я уже согласился, Лятцко, и мы сейчас же приступим.

— Штефан! — окликнул его Лазарь, пытаясь остановить, но где там — тот сердито глянул на друга и спешился.

Однако от Василия было не так-то легко отделаться.

— Послушай, Штефан, — сказал он твердо. — Пусть вместо тебя дерется кто-то из нас. Твое положение и твой сан не позволяют тебе идти на такой риск именно сейчас.

— Я один решаю, стоит мне рисковать или нет. На карту поставлена жизнь моей невесты! — запальчиво ответил тот.

Василий все понял по-своему: Штефану нужно выместить свою злость на ком-нибудь, прежде чем он встретится с Таней. Как ему удавалось до сих пор держать себя в руках, не понятно. А тут такой удобный случай…

— Господь защитит ее, — сухо сказал Василий, понимая, что Тане не грозит смертельная опасность. — Иди и дерись, если это так тебе необходимо. Но в будущем ты должен избегать таких необдуманных поступков, ты не мальчик и не простой кардинец, ты король, и тебе не пристало вести себя столь необдуманно.

Штефан с удивлением выслушал наставления своего кузена. Затем он отстегнул саблю и сбросил шинель на землю. Кинжала, и даже ножа, у него не было. Лятцко дал ему свой собственный острый стилет с удобной рукояткой. Не успел Штефан взять оружие, как Павел размахнулся и попытался ударить его кинжалом сбоку, неожиданно, чтобы сразу и закончить бой. Штефан был готов к любым выходкам и знал, что честной драки не будет, особенно с этим мерзавцем, грязные трюки которого он изучил еще в прошлый раз. Выпад Павла привел его в неописуемую ярость, он был просто готов стереть его в порошок. Но убивать Павла не стоило, поэтому Штефан перехватил его руку и полоснул по ней стилетом, пробив первую кровь.

Тот отскочил в сторону, и теперь противники стояли наготове. Их немигающие взгляды скрестились; пригнувшись, они пошли по кругу, выбирая выгодный для нападения момент. Оба не спали около полутора суток, но не чувствовали усталости, одержимые только желанием победы в кровавой схватке.

Павел, снедаемый ненавистью и ревностью, был похож на дикого зверя, даже глаза у него налились кровью. Штефан же внешне никак не проявлял обуявшую его ярость.

Когда обнаружилось исчезновение Тани, его охватил ужас, такой же, как после трагедии с братом. Они тщетно обыскивали лес, но тут напали на след лошадей разбойников. Штефан был взбешен и жаждал смерти похитителей. Ему было хорошо известно, куда ведут все разбойничьи тропы в этих краях. Он бросился по следу и если бы настиг наглецов раньше, то не пощадил бы никого.