Принцесса на Кириешках

Если же расскажешь в милиции, как обстояло дело, что будет потом? Опять станешь продавщицей в магазине куковать?

– Но Лева, – начала было Эвелина, – с ним что станется?

– Я спасаю сына и его будущую жену, – заявила Эсфирь, – впрочем, если охота нищенкой ходить и всю жизнь в Берделкине провести, флаг тебе в руки. Знаешь, у нас с Яковом Ароновичем большие связи, я сына сумею из-под удара вывести, только ты тогда на брак с ним не рассчитывай. Я предательницу в семью не пущу! На размышления времени нет. Лев может протрезветь и проснуться. Впрочем, я приложу все усилия, нажму на нужные кнопки, и Лев отделается легким испугом.

– Хорошо, – кивнула Эвелина.

– Молодец, – обняла ее Эсфирь, – девочка моя любимая.

Потом она вынула из ушей серьги с крупными бриллиантами и вручила будущей невестке:

– Держи, дорогая, это только начало!

Началось следствие. Льва задержали, к Константину претензий не возникло – впрочем, к остальным членам компании тоже. Эвелину же постоянно вызывали на допросы, но она упорно твердила: видела, как Лева ткнул ножом Веню. Сам же Лева просто молчал, не называл даже своей фамилии, и в результате его отправили в больницу. Следователь временно оставил Эвелину в покое, а Эсфирь сказала:

– Мы с Костей съездим на конгресс, а когда вернемся, затеем развод. Сама понимаешь, если мальчик сейчас начнет бракоразводный процесс, это может помешать выезду. Потерпи еще пару недель.

Ну и что получилось?

Сара уставилась на Эву. Ей сразу стало понятно, что Эсфирь, патологически любившая сына, нашла способ спрятать его подальше. Хитрая старуха вовсе не собиралась иметь в невестках Эвелину, способную в любой момент шантажировать Костю! Вот почему они остались в Америке. Яков Аронович, смертельно больной, знавший о приближающейся кончине, наверное, полностью одобрил жену. Он тоже души не чаял в Косте и ради спасения сына мог пойти на все.

Сара замолчала.

– Чем же дело закончилось? – тихо спросила я.

Врач пожала плечами:

– Небось не поверишь, но Лева оклемался и попытался отбиться. Уверял всех, что спал. Только Эвелина продолжала его «топить».

– С какой стати она выгораживала Костю после его побега?

– Фиг ее знает! Может, она надеялась, что он все же вспомнит про любовницу! А потом, как ей следовало поступить? Менять показания? Признаться в лжесвидетельстве с целью оговора другого человека? За такое срок дают! Боялась сама за решеткой оказаться, вот и стояла на своем. Только все равно на зоне очутилась!

– За что?

Сара радостно улыбнулась:"

"– Бог шельму метит. Лева-то настоящий «ботаник» был, все с книжками таскался, мы его вечно разыгрывали, подчас глупо. Положим в тарелку всякой дряни, нарежем в огороде лебеду, польем маслом и сунем Леве. Кушай, дорогой, салатик.