Принцесса на час (СИ)

Я подумал, что будет лучше, если никто не узнает, что со мной случилось. Было слишком тяжело признать, что единственный наследник рода, известного всей стране, оказался немощным калекой. Еще была надежда, что мне поможет поезда к Тулен, и я ухватился за нее как за соломинку. Нет, я не сожалею, что приехал сюда. Здесь я встретил вас, дорогая Луиза, и впервые почувствовал то, что, как я всегда полагал, должен был чувствовать только к своей истинной паре. Если бы я мог позвать вас с собой, в Керландию, то был бы счастлив. Но теперь вы понимаете, что это невозможно. Я совершенно запутался. В нашей семье такого еще не случалось. Мои предки всегда знали, кто предназначен им в жены, и никогда не делали неправильного выбора.

— Но почему вы женились именно на Эльвире? — задала я вопрос, который хотела задать, едва поняла, кто был передо мной. — Разве вы не чувствовали к ней ничего особенного?

— Не чувствовал, в том-то и дело! — с горечью признал он. — Мне и самому казалось это странным. Но я решил, что влечение придет после свадьбы, когда магия соединит нас.

Но я по-прежнему ничего не понимала.

— Но с чего вы взяли, что вам была предназначена именно она?

— О, — усмехнулся он, — в этом не было никаких сомнений. Я увидел ее во сне. Это был вещий сон, Луиза. Да-да, не смейтесь, но именно так я тогда и думал. Тогда мы еще не были с ней знакомы, но потом, когда мы встретились на балу, сразу вспомнил ее и довольно быстро сделал ей предложение, ни секунды не сомневаясь, что поступаю правильно. Да, это был всего лишь сон, но я не мог ошибиться. Уже во сне я влюбился в неё — такую славную, такую милую, такую трогательную в старомодно-смешном чепце.

— В чепце? — переспросила я.

Он улыбнулся:

— Да-да, на ней был такой забавный чепец с оборками из голубой в цветочек ткани. Вот видите — я запомнил даже ткань, из которой он был сшит.

Глава 17

Голубой чепец из ткани в цветочек? Вряд ли моя сестра когда-нибудь надевала что-то подобное — ей были привычнее шелка и дорогое кружево.

Так неужели его высочество видел во сне меня?

От этой мысли у меня закружилась голова, и я ухватилась за скамейку.

Должна ли я открыть ему, кто я такая? Признаться во всём — в том числе и в том, за что мне было мучительно стыдно?

Если именно я — его истинная пара, то умолчать об этом значило бы обречь его на одиночество. С подобной перспективой для себя я уже смирилась, но он, в одночасье ставший для меня столь дорогим человеком, заслуживал лучшего.

Вот только поверит ли он мне? Он не может меня увидеть и убедиться, что мы с Эльвирой похожи.

И всё-таки я решила сказать ему правду — даже если за эту правду он меня возненавидит. Мне надоело лгать. Единственное, о чём я его попрошу — чтобы эту правду никогда не узнала матушка.