Принцесса морей

Блэйк, обыщите ее! И как следует!

Поняв, что сопротивление бесполезно, Габриэль криво улыбнулась и подняла вверх руки.

– Не стесняйтесь, сударь, – сказала она Блэйку. – Чувствуйте себя как дома.

Проклиная в душе все на свете, Блэйк принялся за дело. Он весьма умело ощупал одежду Габриэль и окончательно убедился, что та была женщиной, а не мужчиной. На ощупь, кстати сказать, разница была особенно заметной. Габриэль во время унизительной процедуры не шелохнулась, но по ее лицу вполне можно было прочесть все, что она думала об англичанах вообще и о капитане Блэйке в частности.

– Извините, мадам, – пробормотал он, совсем потеряв голову.

– Мадемуазель, – сухо поправила его молодая женщина. – Я не замужем.

– И, конечно, девственница, – ехидно ввернул адмирал де Меридор.

Блэйк покраснел до корней волос, словно замечание относилось к нему. А Габриэль и бровью не повела.

– Почти, – безмятежно ответила она.

Наконец обыск был закончен, и на столе перед адмиралом оказались два письма, на одном из которых красовалась печать короля, а также табакерка, трубка, носовой платок, складная подзорная труба и маленький томик стихотворений Франсуа Вийона.

Меридор внимательно прочитал оба письма, пролистал страницы книги, заглянул зачем-то в табакерку и попытался вынуть стекло из подзорной трубы. Племянник пришел к нему на помощь и помог разобрать трубу, но внутри все равно ничего не оказалось.

Блэйк кашлянул в кулак. Адмирал, задумчиво глядя на прямую, как клинок, Габриэль, барабанил пальцами по столу, и улыбка его напоминала обнаженное лезвие.

– И все-таки карта должна быть у вас, – промолвил он вкрадчиво. – Весь вопрос в том, где вы ее спрятали.

– Вам туда все равно не добраться, – со смешком ответила Габриэль. – Когда ваш приятель, – она смерила Блэйка уничижительным взглядом, – потопил «Сен-Луи», мы с моим слугой два дня провели в открытом море. Есть нам было нечего, так что мы слопали карту и хотели уже приняться за ботфорты, но, на наше счастье, нас подобрал капитан Джек.

– Так… – протянул адмирал. – А почему вы не съели письма? Ведь они были куда менее ценными, чем половина карты Грамона.

Габриэль по-девичьи невинно захлопала ресницами.

– О, на них были такие большие печати, а говорят, что сургуч вреден для желудка… И потом, съесть письмо, подписанное самим королем, – настоящее кощунство!

Адмирал выслушал убийственную тираду со своей обычной невозмутимостью. Белокурый юноша в углу беспокойно шевельнулся."

"– Вам лучше сказать правду, Габриэль, – мягко промолвил адмирал. – Иначе последствия могут быть самыми непредсказуемыми, вы же понимаете?

Но Габриэль, продолжая вызывающе улыбаться, промолчала. В дверь постучали.

– Войдите! – недовольно крикнул Меридор.