Ледяная принцесса

И не думаю, что это единственный случай. И вот я подумал тогда, что между нам общего? Имею в виду между теми. Кто попал в твое окружение. Витька живет с отцом алкоголиком, сама знаешь, как там у него. Борис и Анька выросли в интернате… тоже знаешь. Сама их оттуда вытаскивала. У Кольки никого нет кроме бабушки и ему приходилось самому обо всем заботиться. Из всех нас только Митьку можно назвать самым обычным ребенком. Но ведь он и не попал с нами к тебе.

— И что это значит?

— Мы последние, кто станет осуждать тебя за твои поступки. И кто понимает, что порой нужно поступать не так, как хочется, а так, как нужно, даже если не нравится.

— Я не понимаю, к чему ты ведешь.

— Знаешь… я могу понять твои поступки. Даже одобрить их. Но вот то, как ты все делаешь…

— Как?

— Я все вспоминаю последние события. Когда ты отнесла письмо той семье… Ты ведь осознавала, что виновата в их беде.

Ленайра отвернулась."

"— И тебе было стыдно. Нет? — Молчание. — И ты решила им помочь как могла. Но зачем ты и там разыгрывала этакую Снежную Королеву? Для кого? Почему бы просто не помочь? Зачем всех вокруг убеждать, что ты так поступаешь не потому, что хочешь помочь, а потому что хочешь извлечь какую-то выгоду? Из-за этого даже твои самые правильные поступки воспринимаются окружающими как одолжение. «Так и быть, я снизойду до вас и окажу вам, калекам, помощь. И не благодарите, все равно получу свое за помощь».

Ленайра нервно хмыкнула.

— И ладно мы, мы видели тебя совсем-совсем другую. Искреннюю, открытую, не пытающуюся всех вокруг убедить, что оказываешь огромное одолжение, а просто помогаешь, не думая о том, что получишь в обмен. Теперь понимаешь наш шок?

— Я говорила…

— Ленайра, я видел настоящих аристократов в твоем мире. Ты и среди них уникум. И я понял. Ты защищаешься от всех. Ждешь предательства со всех сторон, не веришь и заранее настраиваешься на это недоверие. И убеждаешь всех вокруг в своей стервозности ты не их, а прежде всего себя. Ты убедила себя когда-то, что должна быть именно такой и всем показываешь свое лицо.

— Мне как-то…

— Неприятно? Но кто тебе это скажет, кроме нас? Кроме твоих настоящих друзей?

— Друзей?

— А ты еще не поняла? Я полагаю, что мы тебе нужны… но не как твои руки в виде магов, артефакторов, а… ну… наверное в качестве твоей совести, что ли.

— Совести?

— Никто тебе не посмеет сказать то, что говорю тебе я. Даже твой дед такого не скажет. Так вот, Ленайра, ты заигралась! Отпустить тебя? Ага, щас! Ты ж тогда всю свою империю снесешь ради ее спасения. Ну это не говоря о том, что я все же люблю тебя… пусть даже ты порой такой сволочью бываешь.

— Что?

— Я говорю даже не надейся уйти от меня.

— Леш…

— И да, твою проблему надо решать. Сегодня же ты идешь со мной к отцу, и мы с ним поговорим.