Ледяная принцесса

От него она узнала о театрах столько, сколько никогда не узнала бы иначе. Но… все люди имеют недостатки. Николай Иванович любил красиво говорить… Возможно это было следствием его любви к театру, но, порой, он разговаривал так, словно читал со сцены монолог.

— Эм… — Лешка замешкался. — Николай Иванович, но можно мы еще немного посидим? Мы… мы… — Он лихорадочно оглянулся по сторонам, схватил со стола тетрадь Ленайры. — Мы сегодняшнюю постановку обсуждаем. Делимся впечатлениями, так сказать…

Ленайра вырвала из руки друга тетрадь и вернула ее на стол.

— Вот что, критик доморощенный театральный… вали-ка ты к себе… плюшками баловаться.

— Но Снежана…

— Давай-давай, — подтолкнула его Ленайра.

Лешка печально вздохнул, опустил голову и поплелся к выходу с видом заключенного, отправляющегося в свой последний путь под насмешливыми взглядами Ленайры и Николая Ивановича.

Лешка остановился, повернулся, патетично поднял правую руку и продекламировал:

— О, жестокая, твое сердце вырезано изо льда…

Неизвестно что он там собирался сказать дальше, но слова он явно выбрал не очень удачные, поскольку Ленайра фыркнула и насмешливо глянула на него.

— Конечно изо льда. Не забыл, как меня называют? Ледяная Принцесса. Вали уже, Гамлет недорезанный.

— Жестокая…

— И тиран. Леш, ну в самом деле, время уже почти двенадцать, а нам завтра рано вставать. Мы ведь хотели в исторический музей сходить, а потом театр. У нас завтра очень насыщенная программа.

Лешка чуть слышно простонал, хотя недовольным и не выглядел, скорее просто дежурные стоны как реакция на привычные раздражители. А музеи ему очень нравились, особенно некоторые. Впрочем, это не мешало ему находиться в некотором двойственном состоянии: с одной стороны ему хотелось, чтобы это все поскорее закончилось и вернуться к друзьям, к привычным занятиям, а с другой ему нравилось быть вместе с Ленайрой, путешествовать по Москве и музеям. Даже театр не вызывал в нем таких негативных эмоций, как он опасался."

"Но все проходит. И эта неделя пролетела быстро и как-то незаметно. И уже в субботу днем их машины подъезжала к центральным воротам особняка Коршуновых. Лешка о чем-то думал, пребывая в блаженной полудреме, Ленайра что-то строчила в тетрадь, не обращая внимания на неудобства.

— Хм… обычно к нам в особняк никто не рвется с таким напором.

— Ты о чем? — Ленайра отвлеклась от записи и глянула в окно. — О!

Оказалось, что перед воротами стояла какая-то женщина и что-то пыталась доказать охраннику, который всякий раз отрицательно качал головой и явно уже начал раздражаться.

— Интересно, кто она и что ей нужно? Опять какая-нибудь сумасшедшая, считающая, что папа обязательно обратит на нее внимание, как только увидит.