Бархатная Принцесса

Что я ему скажу? Что он представляет собой все то, что я не люблю в мужчинах, но именно он стал моим притяжением?

— Никогда не ездила на мотоциклах, - озвучиваю еще одно признание.

— Значит, ты еще и не жила, - заявляет он и выруливает своего черного зверя на дорогу.

Я не знаю, как ездят на мотоциклах и с какой скоростью, но уверена, что Кай едет очень осторожно. Просто вливается в поток машин, притормаживает на каждом светофоре и мягко трогается с места на «зеленый». Я пробую осуждать себя за безрассудство, за то, что даже этим пока что совершенно невинным побегом нарушила собственные правила, но ничего не получается. Потому что нельзя марать сожалением то, что так прекрасно: ночной, залитый огнями фонарей и светом фар город, холодный воздух, который уже пропитан наступающей зимой, запах Кая и это небо у нас гад головами - бесконечное, звездное, наше.

Даже не пытаюсь узнать, куда же он меня везет. Мы просто уезжаем все дальше, и я ловлю себя на мысли, что хочу быть украденной. Да, это фантастика, просто сказка, которую мне, как маленькой девочке, эгоистично хочется для себя самой, но мне бы хотелось сделать мир проще для нас двоих. Чтобы мы могли оставить за плечами прошлое, безболезненно разорвать отношения, перечеркнуть кучу ошибок и глупостей. Но это невозможно, и я малодушно прячу голову в песок.

Он привозит меня куда-то на высокий холм, к развалинам заброшенного строительства. Мы потихоньку, никуда не торопясь, взбираемся вверх по небольшой тропинке, Кай катит мотоцикл и когда оказываемся наверху - ставит его так, чтобы фара освещала полянку прямо перед нами. Город лежит внизу, живой и кипящий даже поздно ночью. Жаль, что у меня нет хотя бы кусочка бумаги и огрызка карандаша – я бы сохранила этот вид, и эту, только нашу, ночь.

— Вот, - Кай протягивает мне маленький тяжелый термос.

— С бергамотом, - говорю я, делая глоток горячей ароматной жидкости. – Я люблю бергамот.

Этот хищник просто самодовольно улыбается, и я стаскиваю зубами варежку, чтобы притронуться пальцами к колечку у него в губе. Металл прохладный и обжигающе сильно контрастирует с теплой кожей губ.

— Это было больно?"

"— Фигня, - отмахивается от моего вопроса.

— А это? – поглаживаю вытянутую штангу в брови и непроизвольно выдыхаю, когда он чуть дергает бровью, явно нарочно.

— И это тоже не больно, Принцесса. Болит тот прокол, что в сердце.

— Звучит, как название песни.

— У меня херовый голос, Принцесса. Никаких колыбельных, точно.

Я вздрагиваю, потому что его слова растекаются ноющей болью внизу живота. Она почти сразу утихает, но отголосок застревает у меня в мозгу пульсирующим напоминанием: ребенок, там, во мне, есть ребенок от другого мужчины, и он – мой единственный шанс родить самой.