Секретарь старшего принца 5

Скользнул по ним горячими пальцами.

— Мне всё равно. Я хочу тебя. Давно хочу тебя, с тобой здесь.

Поцелуй был заполошно жадным, надрывным, безумным. Пуговицы моего праздничного мундира полетели в стороны, весело защёлкали по полу. Я задыхалась под губами Элора, задрожала от лёгких укусов в шею. Он вдавливал меня в холодное зеркало, и руки скользили по плечам, рвали ткань.

Элор отступил и рывком развернул меня к зеркалу. Я увидела своё отражение: неровно прядями светлеющие волосы, раскрасневшиеся губы, щёки, нездоровый блеск потемневших глаз и проступившие на скулах чешуйки — обычные чешуйки без брони. Разодранный воротник, расстёгнутый мундир и белая рубашка между отороченных золотом бортов. Элор за мной: с такими же покрасневшими губами и щеками, с безумным блеском в глазах.

Он придавил меня к этому холодному стеклу, вдавливая в моё безумное отражение, и когтями рванул по мундиру на спине, разрывая его в клочья, добираясь до рубашки. Несколько рывков — и моей обнажившейся спины коснулось дыхание. Губы. Горячие. Влажные. Они скользнули вдоль позвоночника.

— Никому не хочу тебя отдавать, — Элор укусил моё плечо. — Не отдам. Скажи, что ты мой, только мой.

Он шептал и кусал, и его руки тянули с меня штаны. Я знала, что сейчас будет, и от этого всё тело отяжелело и расслабилось в предвкушении.

Элор рванул вверх мои руки, придавил запястья к зеркалу, потянул вверх, поднимая меня выше, придавливая сильнее к пропитанному магией стеклу. Мои ноги больше не касались пола, крестцом я ощущала жар и твёрдость члена.

— Скажи, что ты только мой, — потребовал Элор.

Стекло дрогнуло под моими руками, пропуская из стены каменные щупы. Те обвились вокруг запястий, удерживая меня на весу. Освободившаяся ладонь Элора скользнула по моей руке.

— Скажи, — шептал он на ухо и сжал мои бёдра. Зарычал в шею, прикусил. — Скажи…

Его прикосновения вспыхивали во мне отголосками его дикого желания.

Это же сон!

— Я только твой, — произнесла я, хотя не собиралась ничего обещать. — Элор, я принадлежу только тебе, возьми меня."

"Я застонала. Он выполнял мою просьбу, снова залив меня прохладным скользким маслом, и я млела от постепенного ощущения наполнения, от его нарастающего возбуждения. Это возбуждение звенело в нём и во мне, я не могла ему сопротивляться и, пожалуй, не хотела. Я уже знала, что это сон, и плыла в нём, пока губы сами шептали:

— Элор, Элор, я люблю тебя.

Я не могла говорить это в реальности, я бы ни за что это не произнесла, но повторяла снова и снова — нежно, томно, с хрипотцой, и эти простые слова отзывались в Элоре фейерверком эмоций, они возбуждали его больше, чем обладание, они были ярче физических ощущений.

— Я люблю тебя, — Элор прикусил мою шею. Отпустил.