Секретарь старшего принца 5

— Тебя не беспокоят изменения в характере, восприятии? Ты злишься… на меня?

— Да, я отмечаю некоторые изменения в реакциях, но это интересно. И я не понимаю, почему должен злиться на тебя.

Он не солгал, но в его голосе было многовато неясных чувств.

Каких? Я пыталась анализировать, понять.

И в какой-то момент будто всё перевернулось, я посмотрела на ситуацию не как менталист, исследующий объект воздействия, я вдруг подумала, что для Линарэна самым страшным может быть не взлом щита, боль и сопутствующие проблемы, а исчезновение суккуба. Пусть она агент неведомого Нарака, но она вырастила его, была его опорой, она заботилась о нём, представляла его специфические интересы, была его связью со «странным» окружающим миром, была его семьёй.

Медленно подняв руку, я погладила Линарэна по плечу и тихо призналась:

— Я скучаю по дедушке. Он… много мне дал, он был мне ближе отца, я… В любом случае я скучаю по нему."

"Линарэн обжёг меня взглядом. Вздохнул и вдруг склонил голову мне на плечо, обхватил талию, прижимая к себе.

— Понимаю, почему Элор так любит проводить с тобой время: ты очень приятно пахнешь, просто восхитительно.

Только выдержка позволила мне не вздрогнуть, не отстраниться резко. Напротив, я высвободила руку и обняла Линарэна за плечи. Он для меня тоже пах приятно, хоть и немного резко.

Он ничего не говорил, не просил, не дёргался, не всхлипывал — ничего такого, он был как-то деликатно неподвижен, похоже, для него самого объятия не слишком привычное проявление чувств. Я в общем-то не обязана была проводить с ним время, но я не пыталась вырваться, ощущая с Линарэном общность в этой болезненной тоске.

Думаю, он любил суккуба, но после всего, что она сделала, никогда и ни при ком у него не будет права вспомнить её добрым словом, проявить тоску по той, кто была ему ближе всех, не будет тоскующих по ней.

Как я теперь не вправе горевать по дедушке, ведь он клятвопреступник, спутался с врагами мира, но это же не отменяет того, что он был мне дорог, что я любила его и восхищалась им, и верила, что мы всегда будем на одной стороне.

Не знаю, о чём в моих объятиях думал Линарэн, а я вспоминала дедушку. Забавные моменты и жёсткие, его слова, его улыбку, его тёплую руку на моей голове, когда он хвалил за достижения…

А когда небо начало светлеть, мы с Линарэном расцепились и, не глядя друг на друга, молча разошлись каждый в свою сторону.

Мне уже слишком рискованно было идти к Дариону, и я направилась к башне.

Под окном Элора, сбивая с травы росу, в этот очень ранний час с самым многообещающим видом прогуливалась Диора. Драгоценности на её платье вспыхивали в свете фонарей и восходящего солнца.

Пришлось сделать крюк, чтобы не попасться ей. Через дверь заходить тоже было нельзя — там стояли караульные, и я расправила крылья.