Секретарь старшего принца 3

Тихое поскуливание усилилось. Я ощутила резкое движение Дьянки, но он ничего не сказал. Ничего не сделал. А я смотрела на Барнаса, пыталась найти в нём хоть что-то, кроме бесконечного отчаяния. И не находила.

Барнас сглотнул. Сквозь лёгкие помехи от защитных чар камеры я видела его мысли, ощущала чувства – в них не было той слепой ярости, что мучила меня, не было цели – только пустота.

Возможно, проблема в том, что он потерял всех только что, ещё слишком растерян, ещё не смирился?

Наверное, дело было именно в этом.

Менталистов я специально отправила по домам, и теперь свободно выплеснула свою настоящую силу сквозь подчиняющиеся мне защитные чары, проникла в сознания Барнаса – и отпрянула. Его боль и тоска обожгли меня, снова пробудили воспоминания, я невольно обхватила себя руками.

Разозлилась на этот жест слабости и руки опустила. Вдохнула, выдохнула. Развернулась. Пошла вдоль занятых камер. Арестованные прятались под нары, прикрывали головы руками, дрожали. У одного опять случилось недержание.

Волкооборотень покорно распластался на полу. Его панический ужас был пронизан алыми прожилками ненависти, зелёными вспышками боли в затягивающейся ране на груди. Страха было больше всего, этот страх парализовывал, когтями сжимал сердце, швырял его в ужас того момента, когда мои серебряные когти срезали кожу, и он верил, что пытка может длиться вечно, что ему не выбраться, не уйти.

К его сознанию я потянулась резко, но тут же усмирила гнев. Я снова была в родной стихии, привычная дисциплина позволила собраться, унять отвлекающие чувства. Всё исчезло, остались только я, волкооборотень и слабая преграда защитных чар между нами. Моя магия – более сильная, уверенная, хитрая – сочилась сквозь чары решётки, пропитывала волкооборотня, врезалась в его сознание, прописывала приказ:

Если ты услышишь о ребёнке или увидишь ребёнка – тебя охватит панический страх, ты снова ощутишь когти в своём теле, как с тебя снимают шкуру, ты не сможешь ничего делать от пяти минут до получаса, только скулить от ужаса и испражняться под себя.

Если ты услышишь о женщине или увидишь женщину – тебя охватит панический страх, ты снова ощутишь когти в своём теле…

Если ты увидишь хлеб, пирожки, муку – тебя охватит панический страх…

Всё это начнётся через три недели после того, как ты покинешь здание ИСБ.

Вкладывала я это филигранно, вписывала осторожно, как учил дедушка – чтобы снизить вероятность обнаружения установки другими менталистами. Благо я уже видела сознание волкооборотня полностью открытым, я знала, на что давить, за что цеплять установку.

Простой менталист не сможет ни заметить вмешательство, ни перебить его своей установкой, а на дорогого у волкооборотня никогда не появится денег.