Единственная, или Семь невест принца Эндрю

Но пыталась себя убедить, что ей совершенно всё равно.

– Мне нельзя говорить, – хитро улыбнулась Лаймиетта.

Понятно: девочку попросили молчать, чтобы усложнить конкурсанткам жизнь. Одно дело нянчиться с дочкой инструктора по фитнесу или массовика-затейника и совсем другое дело – с принцессой.

Ну и ладно, Глафира тоже умеет хитрить.

– Говорить нельзя, а кивать можно? – невинно поинтересовалась Глаша.

– Головой можно. Про голову мне ничего не запрещали, – рассмеялась малышка.

– Тогда поиграем в такую игру: я задаю вопрос, а ты киваешь, если ответ да, или качаешь головкой из стороны в сторону, если нет.

– Ладно.

– Твоего папу зовут Крайс?

Лаймиетта отрицательно покачала головой. И почему сразу от сердца отлегло? Эх, всё-таки, похоже, Глафира увлеклась этим улыбчивым любителем земной музыки. Решив обдумать эту тревожную мысль позже, Глаша продолжила игру:

– Твоего папу зовут Бриус?

Малышка вновь качнула головой. Вот и всё. Родитель Лаймиетты вычислен – методом исключения остаётся король. А значит, перед Глафирой – принцесса. Вообще-то, можно было догадаться об этом и по характеру девчушки. В ней чувствовалось благородство. Озорная, подвижная, неугомонная, но при этом воспитанная и умная. Никаких глупых капризов. Да и вообще, малышка была на редкость милым дитя. Располагала к себе с первой минуты. Глядя на таких крох, начинаешь задумываться о браке и собственных детях. Где-то в глубине души Глафире даже жалко стало, что заставила Лаймиетту заниматься скучным делом. Глаша решила ей немного помочь и между делом продолжила обучать песенке про улыбку.

Песенка малышке понравилась и была исполнена дружным дуэтом несколько раз. После восьмого раза Глафира начала усиленно вспоминать, не знает ли ещё какую-нибудь детскую песенку. Но на ум, как назло, ничего не приходило, кроме «В лесу родилась ёлочка». Ёлка была уж очень не по сезону, поэтому Глафира держалась до последнего. Но, в конце концов, сдалась:

– А давай разучим ещё одну детскую песенку.

– Ладно, – послушно согласилась малышка. – Только давайте сначала споём про неболонда.

Кто такой «неболонда», Глаша поняла не сразу – только когда малышка вновь затянула песню Земфиры. Звучало так самозабвенно. Умиляло, насколько малышка прониклась мелодией, пусть даже не до конца понимая смысл слов.

Глафира, вдохновлённая Лаймиеттой, подхватила:

– …Мне приснилось небо Лондона,

В нём приснился долгий поцелуй,

Мы гуляли там по облакам,

Притворились лондонским дождём…

Когда Глаша развернулась, чтобы пристроить очередную игрушку в шкаф, вдруг заметила, что в дверях, прислонившись к косяку, стоит Крайс. Руки сложены на груди, глаза мечтательно полуприкрыты, на губах улыбка. Глафира страшно смутилась.