Единственная, или Семь невест принца Эндрю

Она ещё ни разу не бывала в этой части парка. Растительность здесь отличалась особой буйностью. Деревья хоть и невысокие, но коряжистые и разлапистые. Кустарники срослись, образовав сложную систему лабиринтов. И всё это растительное великолепие покрыто было благоухающими цветами.

– Болезнь Ядалины и змея никак не связаны, – попыталась успокоить восточную красавицу Глафира. – Обычное совпадение.

– Не верю я в такие совпадения, – покачала головой Зурим, потом чуть-чуть притормозила и, понизив голос, заговорщицки произнесла: – Знаешь, Глаш, я думаю, надо эту змею у Сапфиры выкрасть, пока несчастья не начали сыпаться одно за другим.

– Ого! – рассмеялась Глафира. – И это ты у нас тихоней считаешься? Настоящая авантюристка.

– Глаш, я серьёзно.

– И что мы с этой змеюкой делать будем?

В голове тут же нарисовалась картина. Глухая тёмная ночь. Глаша и Зурим выстроились гуськом и передвигаются украдкой, возложив на плечи упитанное двухголовое чудовище. Глафире, разумеется, досталась почётная миссия нести удвоенную голову, а Зурим – хвост. Вот только вопрос: куда эта дружная процессия направляется?

– Её надо отнести как можно дальше от дворца и выпустить. У нас всегда так поступают. Если возле дома находят двухголовое пресмыкающееся, то вылавливают и относят в пустыню.

– А ничего, что у вас змеи ничейные, а эта анаконда Сапфире принадлежит? – закатила глаза Глаша.

– Живое существо не может кому-то принадлежать, это неправильно.

Мудрая философия. Ведь и не поспоришь. Если Глафира хотя бы капельку верила в то, что двухголовое пресмыкающееся может приносить несчастья, она бы даже, пожалуй, согласилась на авантюру от Зурим, но материалистический взгляд на мир мешал проникнуться доверием к суеверию.

– В общем, так, – с напускной строгостью выдала Глаша. – На криминал мы пойдём, только если заметим, что беды участились.

И чтобы отвлечь Зурим от опасных мыслей, поменяла тему разговора на такую, которая гарантированно вызовет у восточной красавицы подъём настроения.

– Кстати, я обратила внимание, что номер со змеёй понравился всей мужской части жюри, ну, разве что, кроме Бриуса.

Имя фитнес-тренера подействовало именно так, как Глаша и рассчитывала. Зурим заулыбалась и мечтательно устремила взгляд вверх:

– А ты заметила, какой он был сегодня красивый? Ему идёт бордовый.

Сказать по правде, Глаша бы и не вспомнила, какого цвета был камзол Бриуса, если бы не слова Зурим.

– Да, – решила не разочаровывать собеседницу. – В бордовом он неотразим.

– Мне нравится, когда он улыбается, – с благоговейным придыханием продолжила восточная красавица. – А когда хмурится, становится похожим на отца. Заметила?

– Ты о короле?

– Угу. Знаешь, Глаш, сегодня я окончательно убедилась, что Бриус – это Эндрю.