Жестокий принц

Вижу Дворец Эльфхейма, поместье Мадока и Холлоу-Холл Балекина, окружающее остров море и, за ним, смягченные вечным туманом яркие огни городов и поселков человеческого мира. Никогда еще я не смотрела на наш мир из другого, чужого.

Локк кладет ладонь мне на спину, между лопатками.

– По ночам мир людей выглядит так, словно он полон упавших звезд.

Я подаюсь назад, стараюсь не думать об изнуряющем подъеме и держусь подальше от края балкона.

– Ты бывал там когда-нибудь?

Он кивает.

– Мать брала меня с собой, когда я был еще ребенком. Говорила, что без вашего наш мир станет словно стоячее болото.

Хочу сказать, что тот мир больше не мой, что я едва его понимаю, но моя поправка звучала бы так, словно мы говорим о разных вещах. Что касается чувств его матери в отношении мира смертных, то они определенно мягче и добрее тех, которые разделяют большинство ее соотечественников. Должно быть, она сама была женщиной доброй.

Локк поворачивается ко мне… и вот его губы уже совсем близко.

Они мягкие, дыхание теплое, и я вдруг чувствую себя так, словно покинула собственное тело и вижу его издалека, как огни того далекого города. Рука сама тянется к перилам. Я сжимаю их крепко-крепко, а он обнимает меня за талию, словно хочет удержать здесь, в этом мгновении и на этом месте, убедить себя, что я рядом, высоко над всем, и что происходящее – не сон, а реальность.

Локк отстраняется.

– Ты и в самом деле прекрасна.

Как же хорошо, что они не способны лгать.

– Я рада, что ты привел меня сюда, – смотрю вниз. – Невероятно. Отсюда все выглядит таким маленьким, как на доске в «Стратегии».

Он смеется, словно я не могу сказать такое всерьез.

– Я так понимаю, что ты много времени проводишь в отцовском кабинете?

– Немало. Достаточно, чтобы понимать, какие у меня шансы против Кардана. Против Валериана и Никасии. Против тебя.

Он берет мою руку.

– Кардан – глупец. Остальные роли не играют. – Улыбка на его лице сползает куда-то вбок. – Но, может быть, это часть твоего плана – заставить меня привести тебя в самое сердце моей крепости. Может быть, ты посвятишь меня сейчас в твои зловещие замыслы и подчинишь своей воле. Так вот, знай, сделать это будет совсем не трудно.

Я смеюсь.

– Ты не такой, как они.

– Неужели?

Смотрю на него долго и пристально.

– Не знаю. Хочешь приказать мне спрыгнуть с балкона?

Он вскидывает брови.

– Конечно, нет.

– Тогда ты и вправду другой. – Я с силой толкаю его в грудь. Кулак почти непроизвольно раскрывается, и его тепло проникает в меня через ладонь. Я лишь теперь сознаю, что замерзла, стоя на ветру.

– А ты не такая, как они о тебе говорят. – Он наклоняется и снова меня целует.

Думать о том, что они обо мне говорят, не хочется. Не сейчас. Хочу только, чтобы целовал и целовал, стирая все-все-все.

Спуск длится долго.