Жестокий принц

Может быть, проклятие, и тогда меня превратят в ворона и заставят лететь на север и жить там семижды семь лет в ледяном дворце. Или, что еще хуже, и проклятия никакого не будет…

Все мои силы уходят на то, чтобы не сорваться, не побежать. В любом случае. В любом случае до леса не добраться, тем более волоча за собой Софи. Верхом он легко догонит нас обоих.

– Перестань таращиться, – сердито шепчу Софи. – Смотри под ноги.

– Хватит мне выговаривать, – огрызается она. Хорошо еще, что не плачет.

Иду, опустив голову, держу под руку Софи. Иду к лесу.

Краем глаза вижу, как Кардан соскакивает с седла и ветер треплет его черные волосы. Он смотрит в моем направлении и на мгновение останавливается.

Я замираю, но не бегу.

Не могу бежать.

Не гремят копыта, не несется конь во весь опор, никто не спешит схватить и покарать.

К огромному моему облегчению, Кардан видит всего лишь двух направляющихся к лесу служанок – может, за дровами, а может, за ягодами.

Чем ближе опушка леса, тем труднее дается каждый шаг.

А потом Софи падает на колени и поворачивается к поместью Балекина.

Вырвавшийся из груди звук больше всего напоминает похоронный плач.

– Нет. Нет, нет, нет, нет. Нет. – Она качает головой. – Этого не может быть. Этого не было.

Хватаю ее под мышки и рывком поднимаю на ноги.

– Шевелись или брошу тебя здесь. Ты понимаешь? Я оставлю тебя здесь, а принц Кардан найдет и утащит в крепость.

Осторожно оглядываюсь и вижу его самого. Он спешился и ведет коня к конюшне. Никасия осталась в седле и, закинув голову, громко смеется над чем-то. Он тоже улыбается. Именно улыбается, а не ухмыляется, как обычно. Сейчас Кардан совсем не похож на жестокого злодея из книжки. Обычный парень, вышедший на прогулку под луной со своей подружкой.

Софи, пошатываясь, плетется вперед.

– Теперь нас не поймают, ведь мы уже так близко.

С первым шагом под сень деревьев на усыпанную сосновыми иголками землю я выдыхаю, кажется, все скопившееся внутри напряжение, но все равно не даю Софи присесть, пока мы не достигаем речки. Переходим ее вброд. Вода холодная, ноги вязнут, и получается не слишком быстро, но так нужно. Сейчас самое важное – скрыть наши следы, и ради этого стоит постараться.

На другом берегу Софи наконец валится на землю и дает волю слезам. Смотрю на нее и думаю, что же делать дальше. И почему я такая раздражительная и сварливая, а не добрая и сочувствующая. Вот и сейчас меня гнетет одна и та же мысль, что любая задержка обернется бедой и нас поймают."

"Заставляю себя присесть на изъеденное термитами бревно. Пусть выплачется, а я подожду.

Но минута летит за минутой, а слезы не кончаются. Подхожу к ней, опускаюсь на колени в болотистую траву.

– До моего дома уже близко, – говорю я, стараясь быть убедительной. – Надо только пройти еще немного.