Принц Темный, принц Светлый…

Я выгнулась, зажмурившись и послав к черту стеснение, смущение, что там еще мешало расслабиться?! Ох, что же вы делаете со мной, а, искусители… От таких простых ласк тело уже горело, жаждая продолжения, в голове давно не осталось ни одной связной мысли – да и зачем, в такой обстановке думать вредно и вообще опасно для здоровья!

Между тем Оллер снова переместился так, что я оказалась практически лежащей на его груди, ладони Темного спустились на талию, и я почувствовала, как он начал потихоньку тянуть рубашку вверх. А снизу, украшая бедра невидимыми узорами из томительно нежных поцелуев, действовал Йен, заставляя меня плавиться, рвано выдыхать и кусать губы. В крови бушевал огненный шквал, желания и гормоны, сорвавшись с цепи и почуяв свободу, ударили в голову, перед глазами замелькали звездочки. Где-то совсем на границе затуманенного сознания мелькнула малодушная даже не мысль, так, тень скорее, рефлекс – попытаться одернуть край рубашки, но была смыта очередной жаркой волной, прокатившейся по телу. Туда ей и дорога.

– Не передумаешь?.. – тихий шепот Оллера, и его пальцы уже гладят живот, задрав ткань до талии.

Я что, враг себе?! Поздно, батенька, боржоми-то пить, на этой стадии я точно давать задний ход не буду. Тело настойчиво требовало утоления разбуженной страсти, мышцы свело в болезненно-сладкой судороге, а дыхания просто не хватало, вдохи получались слишком похожими на тихие всхлипы.

– Н-нет… – хрипнула я, распахнув глаза. И дернул же меня черт опустить взгляд и посмотреть на Йена…

Олли как раз занялся пуговичками на рубашке, а Светлый уже добрался до единственной детали нижнего белья. И прежде чем его пальцы дернули ленточки по бокам, он поднял голову. Наши взгляды встретились, в который раз за этот вечер, и от улыбки, полной предвкушения, сердце пропустило несколько ударов. Ладони Йена невесомо, едва касаясь, погладили бедра и снова поднялись к завязкам, он негромко и с явным удовольствием произнес:

– Выглядишь очень соблазнительно, маленькая.

И медленно, словно дразня, Йен потянул тонкие ленточки. Секундный приступ паники благополучно сгорел в огненном вихре, взметнувшемся внутри, – шеи коснулся мой же пушистый локон, зажатый в пальцах Оллера. Я охнула, выгнувшись, восхитительные ощущения затопили тело до кончиков пальцев, и снова зажмурилась, оставшись наедине с наслаждением. Краем сознания отметила, что, кроме наполовину расстегнутой рубашки, на мне уже ничего нет, но сей факт не вызвал ничего, кроме облегчения: одежда стала мешать, и я была только рада, что меня от нее почти избавили. Ладони Йена вновь заскользили вниз по ногам, а Олли продолжал изысканную пытку прядью, заставляя кожу гореть.