Мой темный принц

— Летний дом сенатора был последней попыткой получить хоть какое-то финансирование, но он прикован к постели какой-то болезнью. Он даже не поприветствовал нас. Такой грубый.

— Но меня уже приняли.

Отец воровал, чтобы покрыть свои проблемы с азартными играми. Именно поэтому он переезжал из одной страны в другую. Видимо, казино по всему миру внесли его в черный список за плохое поведение, когда он проигрывал.

— У нас нет денег. — Она налила себе щедрый бокал и обвела нас жестом. — На самом деле нам придется продать и эту дачу.

При ее словах я постаралась не упасть духом.

Все мои воспоминания об Оливере были потеряны.

Я впервые встретила его в этом самом доме. Призналась ему в любви на ступеньках возле качелей. Обещала выйти за него замуж наверху, на балконе.

Держи себя в руках, Брайар Роуз. Школа важнее. Оливер тоже сказал бы тебе это.

Я повернулась к маме, положив руку на бедро.

— Это очень важно для меня, мама.

Когда я произносила слово «мама», оно казалось мне неправильным, но я все равно говорила его, надеясь, что если я произнесу его достаточно много раз, оно начнет казаться правдой.

Она откинула волосы назад, скривив рот от вкуса вина.

— Я не знаю, что тебе сказать.

— Ну, наверное, я могу взять несколько кредитов...

— У тебя нет такой возможности, — заметила она, почти поддразнивая. — А черт знает, что у нас сейчас с кредитами просто ужас.

— Мама. — Я вздохнула. — Я не могу отказаться от Гарварда. Это моя мечта.

Ну, быть рядом с Оливером было моей мечтой. Гарвард был просто бонусом.

— Иди и получи стипендию или что-то в этом роде.

— Уже слишком поздно подавать документы.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? — Она стукнула кулаком по столешнице. — Тогда иди в другую школу.

— Я хочу Гарвард.

— А я хочу мужа, который не будет проигрывать все наши деньги в казино, милая. Мик Джаггер не шутил, когда говорил, что не всегда можно получить то, что хочешь.

Это то, что она хотела мне сказать?

Я не могла в это поверить и в то же время считала это совершенно правильным.

Отлично. Неважно. Я не смогу изменить ее мнение - или его.

Я побежала в свою комнату, выдернула телефон из зарядного устройства и позвонила Олли. Он бы знал, что делать. Может быть, он даже сможет дать мне кредит. Я, конечно же, верну его. Все до последнего пенни.

Когда телефон зазвонил, я бросилась на свой футон и захрипела, смахивая слезы со щек.

Три звонка. Четыре звонка. Пять звонков.

Я взглянула на время. На Восточном побережье было еще рано. Почему он не отвечал? Оливер всегда отвечал. Даже если просто хотел сказать, что перезвонит мне через час или два. За две недели, прошедшие после Парижа, он часто так делал. С его суматошным графиком стажировки он появлялся с темными мешками под глазами всякий раз, когда мы общались по FaceTimе.