Мой темный принц

— Какая часть самая страшная? — спросила я, когда он сделал разворот и вернулся на тропинку, с которой мы приехали. — Страх быть замеченным или начать все сначала?

Множество актеров приходили на съемочную площадку, испытывая стыд за свое тело. Актеры, которые сильно похудели, что привело к появлению лишней кожи. Актрисы с большими родимыми пятнами, целлюлитом и шрамами от кесарева сечения. Правда заключалась в том, что ничье тело не было идеальным. Даже мои клиентки, самые великолепные люди на планете Земля, все равно боролись с неуверенностью в себе. Но если я и узнала что-то стоящее из своей работы, так это то, что бриллиант по-прежнему сияет с трещинами.

— К сожалению, первое. — Себ фыркнул за своей маской, и я поняла, что он хочет снять ее, как и то, что он не осмелится это сделать. Неважно, что никто не ездил по этой дороге в час ночи. Он даже не хотел, чтобы темнота видела его шрамы. — Не пойми меня неправильно. Начинать все сначала было бы утомительно. Переход от полного одиночества к населению не будет веселым, но я справлюсь. Чего я не вынесу, так это взглядов. Отвращение. Жалость.

Он замолчал и поехал по Дороге Темного Принца.

Как раз когда я подумала, что он прекратил разговор, он добавил:

— Первую половину своей жизни я провел, выглядя как полубог. Перспектива ходить по этой земле в облике монстра приводит меня в ужас.

Прекрати использовать это слово.

Оно не перестает колоть мне сердце.

— Монстр? — Я фыркнула. — Ты не монстр, Себастьян. Ты пережил нечто невероятно травматичное, хотя я до сих пор не знаю, что именно. Надеюсь, однажды ты мне расскажешь.

— Я тоже надеюсь, что когда-нибудь расскажу.

Остаток пути мы провели в молчании.

Мы оба разговаривали с настоящими монстрами.

С теми, что у нас в голове.

56

Оливер

Себастьян исчез.

Как только Брайар ушла, я отправился проведать его. Шок от того, что все его комнаты были пусты, заставил меня потянуться к телефону, чтобы набрать 9-1-1. Я остановил себя. Едва-едва."

"Конечно, паниковать из-за пропажи тридцатидвухлетнего мужчины можно было бы счесть нелепым. Но он также был тридцатидвухлетним мужчиной, который никогда не выходил из гребаного дома.

Я рылся в его дерьме, шарил по коридорам, как демон, вверх и вниз, внутри и снаружи, пытаясь найти его.

Ничего.

Я выгнал своих гостей, не потрудившись придумать причину, а затем протопал в комнату охраны, чтобы проверить, не ушел ли он. Он ушел. В «Фиате», который персонал иногда использовал для поездок по делам.

Я попробовал позвонить. Сразу на голосовую почту.

Когда все остальное не помогло, я довел себя до запоздалого психического срыва, выпил остатки виски и вышел на крыльцо, чтобы утопить свои печали в выпивке.

Это чертово клише, я знаю. Сапоги на перилах, Macallan прямо из бутылки. Только я и ночь.