Гарри Поттер и Принц-полукровка

Если ты возьмёшь меня за руку…"

"В этот раз, настроившись, Гарри был готов к телепортации, хотя и находил её неприятной. Когда исчезло давление и юноша осознал, что может снова дышать, он стоял на тропинке рядом с Дамблдором и смотрел на кособокий силуэт своего второго самого любимого дома в мире: Норы. Несмотря на чувство страха, только что пронизывавшее его, Гарри не мог не воспрянуть духом. Там был Рон… и ещё миссис Висли, готовящая лучше всех на свете…

— Если не возражаешь, Гарри, — сказал Дамблдор, когда они вошли в ворота, — я бы хотел переговорить с тобой прежде, чем мы расстанемся. Наедине. Может быть, здесь?

Дамблдор указал на обветшалую каменную пристройку, где Висли хранили мётлы. Немного озадаченный, Гарри проследовал за директором в помещение со скрипучей дверью. Внутри места было даже меньше, чем в среднем чулане. Дамблдор зажёг кончик палочки, да так, что она запылала не хуже факела, и улыбнулся Гарри.

— Надеюсь, ты простишь, что напоминаю тебе, Гарри, но мне приятно, и я немного горд тем, как ты оправился после всего случившегося в Министерстве. Позволь сказать, думаю, Сириус гордился бы тобой.

Гарри сглотнул. Казалось, голос оставил его. Он чувствовал, что не сможет выдержать разговор о Сириусе; он с болью вспомнил дядю Вернона: «Его крёстный мёртв?» — и небрежность, с которой Хорохорн упомянул имя Сириуса.

— Безумно жаль, — мягко сказал Дамблдор, — что ты и Сириус так мало побыли вместе. Ужасный конец отношений, которые могли бы стать долгими и счастливыми.

Гарри кивнул, уставившись на паука, ползущего по шляпе Дамблдора. Скорее всего, Дамблдор бы понял, может, он даже подозревал, что до получения его письма Гарри провёл почти всё своё время, лёжа на кровати, отказываясь от еды и вглядываясь в холодную пустоту за запотевшим стеклом, напоминающую ему о дементорах.

— Просто тяжело, — наконец произнёс Гарри тихим голосом, — осознавать, что он больше мне не напишет.

Внезапно глаза начало жечь и юноша заморгал. Стыдно признаться, но Гарри радовался обретению крёстного потому, что у него появился человек, который переживал за него — почти как мама или папа… А теперь никогда больше почтовые совы не принесут ему этого утешения.

— Сириус олицетворял для тебя многое из того, чего раньше ты был лишён, — тактично сказал Дамблдор. — Естественно, потеря опустошает…

— Но пока я был у Дёсли, — перебил Гарри окрепшим голосом, — я понял, что не могу отгородиться от всех или сломаться. Сириус не захотел бы этого, верно? И, потом, жизнь слишком коротка. Вспомните мадам Боунс, Эммелину Ванс.