Гарри Поттер и Принц-полукровка

— То есть как… это не шутка?

Его последние надежды таяли на глазах.

— Нет, — спокойно сказал Фадж. — Боюсь, это чистая правда. Смотрите.

И он превратил чашку на столе в морскую свинку.

— Но, — выдохнул Премьер-министр, наблюдая, как чашка принялась жевать край заготовленной речи, — но… почему мне никто не доложил?

— Министр магии ведёт дела только с действующим Премьер-министром, — ответил Фадж, убирая палочку во внутренний карман пиджака. — Мы считаем, что лишь таким образом можно обеспечить секретность.

— Раз так, — жалобно проговорил Премьер-министр, — почему же бывший премьер меня не предупредил?..

Фадж только рассмеялся в ответ.

— Дорогой мой Премьер-министр, а вы бы на его месте рассказали кому-нибудь?

Продолжая посмеиваться, Фадж бросил в камин горсть порошка, шагнул в изумрудное пламя и с шумным свистом исчез. А Премьер-министр так и остался стоять посреди кабинета, понимая, что никогда в жизни, ни одной живой душе не осмелится рассказать про эту встречу, да ему никто и не поверит.

Оправиться от потрясения удалось не сразу. Первое время он пытался объяснить случившееся изнурительной предвыборной гонкой — почти не спал, вот и мерещатся всякие глупости. Лихорадочно пытаясь уничтожить все следы пребывания Фаджа, он осчастливил морской свинкой племянницу и велел личному секретарю убрать из кабинета портрет уродливого коротышки, объявившего о появлении незваного гостя. Но, к ужасу Премьер-министра, выяснилось, что картину снять невозможно. Поочерёдные старания нескольких плотников, пары строителей, историка-искусствоведа и канцлера казначейства ни к чему не привели, и Премьер-министр сдался; оставалось только надеяться, что до конца его срока в правительстве злосчастная штуковина не будет подавать признаков жизни. Порой он готов был поклясться, что видел краем глаза, как обитатель портрета зевал или почёсывал нос, а пару раз даже исчезал, оставляя в раме только грязно-коричневый холст. Со временем Премьер-министр привык не обращать на картину внимания, а если и замечал что-то необычное, то приписывал это игре воображения."

"Но три года назад, когда он, как и сегодня, заработался допоздна, портрет вновь подал голос, возвещая о приходе Фаджа, который тут же вылетел из камина, мокрый до нитки и почти в истерике. И не успел Премьер-министр спросить, зачем гость заляпал грязью дорогой аксминстерский ковёр, как тот уже разразился совершенно невразумительной тирадой о тюрьме, про которую Премьер-министр впервые слышал, человеке, которого Фадж называл Серым Блэком, о каком-то «Хогвартсе» и мальчишке по имени Гарри Поттер. Для Премьер-министра всё сказанное было больше похоже на бред.