Гарри Поттер и Принц-полукровка

— Но сэр, я думал, нам не разрешено пользоваться магией вне школы?

— Если на нас нападут, — сказал Дамблдор, — я разрешаю тебе использовать любые контрзаклинания или проклятия, какие придут тебе в голову. Хотя, полагаю, сегодня ночью тебе не стоит волноваться.

— Почему, сэр?

— Ты же со мной, — просто ответил Дамблдор. — Приступим, Гарри.

Он резко остановился в конце улицы.

— Ты, разумеется, не сдавал тест по телепортации.

— Нет. Я думал, его сдают в семнадцать, — ответил Гарри.

— Ты прав, — подтвердил Дамблдор. — Итак, тебе нужно очень крепко взяться за мою руку — за левую, если ты не возражаешь, — как видишь, моя правая сейчас не в том состоянии.

Гарри схватился за предложенную руку.

— Очень хорошо, — сказал Дамблдор. — Отправляемся.

Гарри почувствовал, что рука профессора выскальзывает из пальцев, и сжал её с удвоенной силой. В следующий момент всё почернело, тело стиснуло со всех сторон; он не мог дышать, железные оковы сжали грудь; глазные яблоки и барабанные перепонки будто кто-то вдавливал внутрь головы… внезапно к нему вернулась способность дышать, он вдохнул полной грудью прохладный ночной воздух и открыл слезящиеся глаза. Гарри чувствовал себя так, будто его протащило по очень узкой резиновой трубе. Прошло несколько секунд, прежде чем он осознал, что Бирючинный проезд испарился. Похоже, они с Дамблдором очутились на пустынной деревенской площади со старым военным памятником и несколькими скамейками в центре. Когда разум возобладал над чувствами, до Гарри дошло: мгновение назад он первый раз в жизни телепортировался.

— Всё в порядке? — участливо спросил Дамблдор. — С непривычки ощущение не из приятных.

— Нормально, — ответил Гарри, растирая уши, которые, похоже, покинули Бирючинный проезд весьма неохотно. — Но думаю, лучше уж на мётлах."

"Директор, улыбнувшись, поплотнее запахнулся в свой дорожный плащ и, указав «нам туда», быстрым шагом направился мимо пустующей гостиницы и ряда домов. Судя по часам на церкви, была почти полночь.

— Гарри, скажи мне, — поинтересовался Дамблдор, — твой шрам… болит ли он?

Юноша инстинктивно поднял руку и потёр свою метку-молнию.

— Нет, — ответил он, — и меня это удивляет. Я думал, шрам будет жечь всё время, ведь Волдеморт вновь обретает могущество.

Он взглянул на Дамблдора и увидел выражение удовлетворения на его лице.

— А я думал иначе, — сказал Дамблдор. — Лорд Волдеморт наконец осознал, насколько опасна твоя способность проникать в его мысли и чувства. Похоже, теперь он сам использует Окклюменцию, дабы защититься от тебя.

— Что ж, не имею ничего против, — ответил Гарри, который не скучал ни по беспокойным снам, ни по пугающим обрывочным проникновениям в сознание Волдеморта.