Гарри Поттер и Принц-полукровка

Вот, взгляните-ка… — он картинно выудил запись из верхней коробки и прочёл: — «Джеймс Поттер и Сириус Блэк. Задержаны за наложение незаконного заклятья на Бертрама Обри. Голова Обри увеличилась вдвое. Двойное наказание », — потом презрительно усмехнулся. — Какое это, должно быть, утешение: знать, что, хотя их больше нет, записи о великих достижениях остались…

Знакомое жгучее чувство гнева заклокотало в Гарри. Прикусив язык, чтобы не сорваться, он уселся за стол перед коробками и придвинул к себе одну.

Работа оказалась, как и ожидал Гарри, бесполезной и скучной. Кроме того — на что, без сомнения, и рассчитывал Снэйп, — всякий раз, когда Гарри встречал имя своего отца или Сириуса, внутри у него всё сжималось. Обычно их имена упоминались вместе в различных мелких нарушениях, иногда — в компании с Рэмом Лупином и Питером Петтигрю.

И всё время, пока юноша переписывал разнообразные проступки и наказания, он не переставал гадать, что же происходит снаружи, где уже должен был начаться матч… Джинни играет ловцом против Чоу…

Гарри то и дело косился на большие настенные часы. Казалось, те идут вдвое медленнее, чем обычно. Наверное, Снэйп заколдовал их, чтобы они еле шевелились. Не может быть, чтобы он провёл тут всего полчаса… час… полтора часа…

Когда часы показали половину первого, в животе у Гарри начало урчать. Снэйп, который не произнёс ни слова после того, как дал задание, в десять минут второго наконец-то обратил на юношу внимание.

— Я думаю, достаточно, — холодно произнёс он. — Отметьте место, где вы остановились. Продолжите в десять часов в следующую субботу.

— Да, сэр.

Гарри наугад сунул согнутую карточку в коробку и выскочил за дверь, пока Снэйп не передумал. Юноша мчался по каменным ступеням, напряжённо прислушиваясь к звукам с квиддитчного поля, но всё было тихо. Значит, матч уже закончился…

Он замешкался перед входом в переполненный Большой зал, но затем побежал по мраморной лестнице. Выиграл Гриффиндор или проиграл, команда обычно праздновала победу или переживала поражение в гостиной.

— Ну, как там дела[9]? — осторожно спросил он у Толстушки, пытаясь разведать, что ожидает его за портретом.

По выражению её лица невозможно было что-либо понять. Она ответила:

— Сам увидишь, — и открылась.

Гостиная за портретом взорвалась праздничным рёвом. Гарри потерял дар речи, когда гриффиндорцы, завидев его, дружно закричали, и несколько рук потащили его в комнату.

— Мы победили! — вопил невесть откуда взявшийся Рон, размахивая серебряным Кубком. — Мы победили! Четыреста пятьдесят — сто сорок! Мы победили!

Гарри огляделся. К нему бежала Джинни. Не сводя с него сияющего взгляда, она обвила юношу руками.