Гарри Поттер и Принц-полукровка

Но вот начался учебный год, и Том Ребус, тихий мальчик в поношенной одежде, вместе с другими первоклассниками оказался в очереди на сортировку. Он попал в Слитерин практически сразу же, едва Сортировочная шляпа коснулась его головы, — продолжал Дамблдор, повреждённой рукой указав вверх — на полку, где неподвижно лежала древняя шляпа. — Насколько быстро Ребусу довелось узнать об умении знаменитого основателя колледжа говорить со змеями, мне неизвестно — возможно, в тот же вечер. Это вполне могло заставить его возгордиться. Однако если он и пугал кого-то или просто похвалялся перед приятелями-слитеринцами, демонстрируя в гостиной своё знание змеиного языка, учителя ничего об этом не знали. Он никак не проявлял своё высокомерие или агрессивность. Будучи необычайно талантливым и очень симпатичным сиротой, он, естественно, с самого начала вызывал у преподавателей повышенное внимание и сочувствие. Он казался спокойным, уравновешенным и стремящимся к знаниям учеником. Почти на всех он производил весьма благоприятное впечатление.

— Так вы никому не рассказали о том, что видели и слышали в приюте, сэр? — спросил Гарри.

— Нет, не рассказал. Хотя Том и не обнаружил никакого намёка на раскаяние, нельзя было исключить, что он сожалел о прошлом и собирался начать всё с чистого листа. Я хотел дать ему такой шанс.

Дамблдор замолчал и вопросительно взглянул на юношу, открывшего было рот, собираясь возразить. Опять эта склонность Дамблдора верить людям, явно того не заслуживающим! Однако тут Гарри кое-что припомнил…

— Но ведь вы не слишком-то доверяли ему? Он говорил мне… ну, Ребус, из дневника… Он сказал: «Дамблдору я никогда не нравился так, как другим учителям».

— Вернее, я не считал его вполне заслуживающим доверия, — заметил Дамблдор. — Так вот — я уже говорил, что решил за ним присматривать, а потому не выпускал из поля зрения. Не стану утверждать, будто много узнал поначалу. Том вёл себя очень скрытно, несомненно чувствуя, что, находясь в эйфории от раскрытия своей истинной сути, излишне разоткровенничался со мной. Он старался более не допускать подобной ошибки, но вернуть прошлое, разумеется, был не в силах. Беспокоило его и то, что я мог узнать о нём от миссис Коул. Так или иначе, он понимал: не стоит и пытаться произвести на меня столь же благоприятное впечатление, как на моих коллег.

За время учёбы он собрал вокруг себя группу преданных друзей. Я говорю «друзья» за неимением более подходящего слова, хотя, как я уже отмечал, Ребус, бесспорно, не испытывал к ним ни малейшей привязанности.