Гарри Поттер и Принц-полукровка

Гарри едва заметил звук бьющегося стекла — кружилась голова и подкашивались ноги, словно в него только что ударила молния. «Это только потому, что она сестра Рона, — убеждал он себя. — Тебе не понравилось наблюдать, как она целуется с Дином, только потому, что она сестра Рона…»

Но незваный образ сам возник в его голове: тот самый пустой коридор, только там — он целует Джинни… зверь в его груди замурлыкал… но вот Рон резко отворачивает гобелен и вытягивает палочку, крича что-то вроде «Я тебе доверял!.. А ещё друг называется!..»

— Думаешь, Эрмиона и правда целовалась с Крумом? — внезапно спросил Рон, когда они подходили к Толстушке.

Гарри виновато вздрогнул, отворачивая своё воображение от коридора, куда уже не вторгался Рон и где они с Джинни были наедине…

— Что? — переспросил он. — А… Э-э…

Честным был ответ «да», но давать его не хотелось. Однако говорить не потребовалось — Рон взглянул на лицо Гарри и, по-видимому, сделал худший для себя вывод.

— Диллигрот , — мрачно буркнул он Толстушке, и они сквозь дыру за портретом забрались в гостиную.

Ни тот, ни другой больше ни словом не обмолвились о Джинни или Эрмионе. Они вообще почти не разговаривали в тот вечер и забрались в кровати молча, каждый поглощённый своими мыслями.

Гарри долго не мог заснуть, таращился на полог кровати и пытался убедить себя, что относится к Джинни исключительно как старший брат. Не они ли прожили бок о бок всё лето, играли в квиддитч, поддразнивали Рона и веселились над Биллом и Мухлёр? Он знает Джинни уже много лет… нет ничего удивительного в том, что он хочет её защитить… ничего удивительного, что хочет за ней приглядеть… хочет одну за другой оторвать Дину руки и ноги за то, что тот целует её!.. Нет, вот это братское чувство следует держать в узде…

Рон громко хрюкнул во сне.

«Она — сестра Рона, — твердил себе Гарри. — Сестра Рона. А значит — нельзя». Он ни за что не станет рисковать своей дружбой с Роном. Подбив кулаками подушку, чтобы устроиться поудобнее, он дожидался сна и пытался запретить блуждающим мыслям приближаться к Джинни."

"Утром Гарри проснулся озадаченный и немного удивлённый сном, в котором Рон гонялся за ним с битой. Но к полудню Гарри с радостью обменял бы на Рона из сна Рона настоящего, который мало того, что был холоден к Джинни и Дину, так ещё и обходился с обиженной и ничего не понимающей Эрмионой с ледяным, насмешливым равнодушием. К тому же за ночь он, казалось, приобрёл такую же раздражительность и готовность наброситься, как Огнеплюй-мантикраб средней злобности. День Гарри прошёл в попытках примирить Рона и Эрмиону, не увенчавшихся успехом.