Бездушный принц

К несчастью, один из его ударов приходится прямо на мою любительскую аппендэктомию. Швы расходятся, и я реву от боли.

Он на дюйм ниже меня, но тяжелее фунтов на тридцать. Да и к тому же участвовал не в одной университетской драке.

Впрочем, Касл не тренированный боец. Отойдя от первого шока и стремительного нападения, я принимаю стойку и отражаю несколько тычков, чтобы затем ударить его в живот и в челюсть.

Оливер словно не замечает ударов. Его едва можно узнать – волосы спутались, в глазах безумный блеск, а под носом, вокруг рта и подбородка, запеклась стекающая кровь, образовав какую-то жуткую козлиную бородку.

– Где она, гребаный ты психопат? – кричу я, занося кулаки.

Оливер размазывает по лицу тыльной стороной ладони свежую кровь из носа.

– Она принадлежала мне первому и будет принадлежать мне последнему, – рычит он.

– Она никогда не была твоей! – кричу я.

Оливер снова бросается на меня, хватая за колени. Он настолько безрассуден и разгорячен, что сбивает меня с лестницы. Мы летим кувырком, и я стукаюсь головой о ступеньку.

Каслу, впрочем, достается сильнее. Он оказывается снизу, когда мы достигаем подножия лестницы, и вырубается – или только делает вид.

Дым в воздухе стал еще гуще. Я тяжело дышу после драки и сгибаюсь пополам в приступе кашля, такого сильного, что он острой болью отдается в ребрах, словно я только что вывернул одно из них. Или Оливер сломал его, когда бросился на меня своим гигантским телом.

С трудом я вновь поднимаюсь по ступенькам, крича:

– АИДА! Аида, где ты?

Крик царапает мое наполненное дымом горло. Я кашляю сильнее, слезы ручьем текут из глаз."

"Оливер хватает меня за лодыжку, и дергает за ногу, лишая равновесия. Я падаю прямиком на верхнюю ступеньку, со всей силы впечатываясь челюстью в острый деревянный угол. Я пинаюсь, пытаясь вырвать ноги из хватки, и попадаю каблуком своей парадной туфли прямо Оливеру в глаз. Он кубарем катится назад, обратно к подножию лестницы.

Я снова карабкаюсь наверх. Второй этаж заполнен дымом, и я ощущаю жар, поднимающийся от кухни. Должно быть, в огне уже весь первый этаж. Я даже не уверен, что мы сможем спуститься по лестнице. Если, конечно, Аида здесь, наверху.

Она должна быть здесь. Потому что, если она где-то внизу, она уже мертва.

Я бегу по коридору, распахивая каждую дверь и оглядывая каждое помещение. Ванная. Бельевой шкаф. Пустая комната. Наконец в конце коридора я нахожу хозяйскую спальню. В ней, как и во всем доме, нет мебели – ведь дом выставлен на продажу. Но посреди пола лежит фигура. Руки связаны спереди, ноги перетянуты веревкой, голова покоится на подушке. Славно. Я рад, что он позаботился о ее комфорте, прежде чем сжечь заживо.

Я бегу к Аиде, поднимаю ее голову и поворачиваю лицом к себе, чтобы убедиться, что она в порядке.