Принц Ардена

Но ты так легко согласилась оборвать свою жизнь. Что это за нездоровое стремление выслужиться перед семьей, которая принесла тебе столько боли?

Тина выпрямилась. Холод все еще пронизывал ее, и даже горячая еда не помогала согреться. Но несмотря на это, она скинула с себя одеяло и полоснула его гневным взглядом.

– Я верна не Йоранам, а княжне Авроре, как когда-то была верна ее матери, которая обучила меня многим секретам целительства. Княжна Аврора мне как младшая сестра, и я обещала ее матери позаботиться о ней. Тебе ли не знать, как важны клятвы, что даны на смертном одре. Я слышала от других служанок, что ты поклялся отомстить за свою семью, а потому хочешь стать Мастером теней, отдать лучшие годы своей жизни службе Ордену, цели и мотивы которого тебе даже неведомы.

Закари дернул головой, и на короткий миг черты его лица смягчились; вечно поджатые губы, в которых поблескивало стальное колечко, дрогнули, а в глазах отразилась боль. Но он быстро справился с мимолетной слабостью и отрешенным голосом сказал:"

"– Я принес клятву лишь себе самому. Поэтому не сравнивай наши ситуации.

Тина хмыкнула.

– Я поступила так, потому что хотела защитить единственного близкого мне человека. Ты же просто хочешь отомстить. Но местью не вернуть своих родных.

Не успела она договорить, как Закария встал со своего места и направился к ней. Она подобрала ноги, согнув их в коленях, и машинально вжала голову в плечи.

Он был опасен. Очень опасен. Каждое его движение – плавное, быстрое, необратимое – говорило о том, что его нельзя дразнить.

Он присел на корточки напротив нее и слегка склонил голову набок. Кольца в его брови и губе блеснули, словив на себе блики пламени костра. Закария провел языком по губе, задержавшись на кольце, медленно прокручивая его.

Тина завороженно наблюдала за этим движением, не понимая, отталкивает ее это или, напротив, привлекает.

– Твоя госпожа отомстила за вас обеих. Неужели ты хочешь сказать, что тебя это не радует? Неужели не испытываешь мрачного удовлетворения от того, что твой насильник и мучитель умер в страшных муках? Скажи, Тина Эйнар, – он растянул ее имя на манер восточного наречия, – что ты чувствуешь?

Она склонила голову, копируя его жесты, и таким же вкрадчивым шепотом ответила:

– Ничего не чувствую. Ни радости, ни печали, ни облегчения. Его смерть не забрала моей боли. Не забрала тех бесконечно длинных ночей, когда я молилась, чтобы все закончилось быстро и хотя бы без побоев. Это навсегда останется при мне. Я могла бы убить его сама, зная, что скоро покину Север. Но мне не хватило бы духу посягнуть на волю Единого. Да и не вернуло бы того, что у меня отняли. И тебе не вернет.

Тина думала, что ее слова разозлят его, но по лицу Закари снова скользнула тень грусти.