Принадлежать им

— Ну чего ты дергаешься?

Оборачиваюсь, жадно скольжу взглядом по огромной фигуре в привычной белой футболке и джинсах.

Черный с солнечных очках, небритый, растатуированный, невероятно брутальный. И улыбается так нагло…

— Боже… Вы… — у меня нет слов.

Нелепо раскорячившись, стою на четвереньках на лежаке.

И лишь глупо поворачиваюсь сначала к одному, затем — ко второму, просто не веря собственным глазам.

— Здесь…

— Мы, — кивает спокойно Черный, — здесь.

А Серый, ни слова не говоря, тянется ко мне и, прихватив за затылок, жадно и глубоко целует.

У меня как-то сразу все мысли в голове исчезают, и мышцы во всем теле начинают дрожать. Ахнув снова, неловко повисаю на шее у Серого, поднимаюсь вместе с ним с лежака, потеряв шляпу, с наслаждением и каким-то чисто животным ликованием раскрываю рот, позволяя ему брать себя. Грубо, нахально, жестоко даже.

Я скучала!

Боже, как я скучала по этому!

По бесцеремонности этой, невыносимым собственническим действиям.

Сзади прижимается Черный, огромные лапы скользят по ягодицам.

И это правильно… О-о-о… Как правильно… Выгибаюсь, потираясь задом о жесткую выпуклость на джинсах, и Черный матерится, тихо, но прочувствованно.

И по этому! По этому тоже скучала!

Я по этим гадам скучала! Бессовестным! Почему так долго не ехали???

— Я говорил, надо было сразу, — рычит досадливо за моей спиной Черный, — а ты “посмотрим, понаблюдаем”... Смотритель, бля…

Серый останавливается, облизывает губы, глядя сверху вниз на мое запрокинутое к нему лицо. Взгляд его за стеклами очков горячий, безумный.

С ума меня свел с самой первой встречи.

Так в разум и не вернулась, похоже…

— Зато убедились, — ровно отвечает он брату.

— Нахуй такие убеждения… — недовольно дышит Черный, — а если бы опять мокруха? Он хоть всплыл?

— Да, — отвечает Серый, — спасатели позаботились. Дана, — он гладит меня по скуле, невероятно бережно, и это сладко контрастирует с грубым поцелуем и бешеным взглядом, — ты нас ждала, да?

Я молчу. И смотрю на него, насмотреться не могу. Все внутри как замерло, так и не отмирает. И слов нет.

А братьям, похоже, очень сильно нужны слова.

— Ждала, конфетка? — от хрипа Черного жарко до красных щек и мурашек по коже, — да? Да?

Я все еще не могу говорить.

Потому просто киваю.

И этим словно что-то подписываю, договор между нами, новый, на других условиях.

— Мы хотим, чтоб ты была с нами всегда, Дана, — серьезно говорит Серый, — в прошлый раз ты нас не так поняла. И мы не так сказали. Теперь все будет по-другому. Только ты и мы. И больше никого. Согласна?

Киваю.

И сзади шумно, с облегчением, выдыхает Черный.

— Блять… — комментирует он наш диалог, — я напрягся дико.

— Подожди, — Серый не любит незавершенных дел и не до конца озвученных условий. Это я еще с первой нашей встречи уяснила.