Принадлежать дракону

Люди говорят разное, но откуда им знать правду-то? Смотри на это проще, Черных, тебе не придется вставать с рассветом и горбатиться по двенадцать часов. Здесь, возможно, встретишь кого, родишь и будешь работать еще больше. А у тебя в перспективе старик на руках и сестра с ее спиногрызами. Не выйдет из нее ничего толкового. Как пить дать. Если бы пришли за моей дочерью, я бы был счастлив.

– Сомневаюсь, – ответила я.

– Не сомневайся. И эти клуши бы побежали, роняя тапки, – он указал на девушек у теплиц, – что бы они ни говорили. Никто не хочет горбатиться.

– Я бы лучше горбатилась.

– Дура ты, Черных, – сказал он со злостью и ушел.

День я дорабатывала, поймав себя на мысли, что планирую будущее деда и Жени без себя. Нужно признать, эту ночь мне дали, чтобы попрощаться с родными. Завтра я не вернусь домой. Как не вернулись другие. Что с ними стало? И что станет со мной? Неведение пугало больше всего. Я бы чувствовала себя спокойнее, скажи те мужчины утром, что после года, проведенного в городе под небом, меня убьют.

– Откуда овощи и яйца? – поинтересовался дед, едва я прошла на кухню.

– С фермы.

– Иваныч расщедрился?

– Расщедрился, – ответила я с улыбкой.

Впервые я украла продукты. Испытывала ли я стыд? Нет. Только желание продлить нормальное существование для своей семьи.

– Что делаем на ужин?

– Давай рагу. Сейчас все почищу. А ты отдохни полчасика.

– Спасибо, – поблагодарила я, сев и навалившись на стол. – Женька еще не пришла?

– Нет. Как ушла утром, так где-то и шлындает.

– Ясно. Дед, – позвала я, наблюдая, как ссутуленная фигурка колдует у раковины, – я тебе оставлю браслет. Утром обязательно переведи кредиты себе.

– Зачем это? – спросил он, развернувшись ко мне и застыв с ножом в руках.

– Так будет лучше.

– Я не понял, – во всегда добродушных глазах появилась тревога. – Зачем?

– Меня выбрал дракон, – сказала я прямо, не представляя, как еще можно преподнести правду. – Он захотел год моей жизни. Что будет после, я не знаю. Здесь все, что у нас есть, – я отодвинула браслет на край стола. – Женьке не говори ничего. Там ей на учебу. Утром я должна прибыть к колонне. Я постараюсь уменьшить срок. Правда, не представляю как, – произнесла надломленным голосом, заметив на столе каплю влаги и быстро стерев ее. Не хватало, чтобы дед видел мои слезы. – Все будет хорошо. Если мне не соврали, то после мы сможем позволить себе многое.

– После, – хмыкнул дед, бросив нож в раковину. – Девочка моя, – он подошел и неуклюже обнял меня.

– Все будет хорошо, – повторила я.

– Есть кто дома? – звонкий голос сестры заставил меня вздрогнуть.

– Не говори ей, – прошептала я деду.

– Не скажу, – ответил он и вернулся к готовке.

– Ах вот вы где.