Твоя примерная коварная жена

Строгая Мила смотрела на него с явным неодобрением, всем своим видом давая понять, что он не главный инженер серьезной фирмы, а просто какое-то ходячее недоразумение. Видимо, в Милиной табели о рангах потенциальных женихов он котировался невысоко.

– Вы что-то хотите?

– Да. То есть нет. То есть я не знаю.

– Ну что-то вы знаете. – Дмитрий в несколько глотков допил действительно оказавшийся вкусным чай, встал и поманил Степана за собой в коридор: – Пойдем, парень, поговорим.

– Нет-нет. Я ничего не знаю. – Он послушно, как слон на веревочке, пошел за Вороновым, перебирая длинными, как у цапли, ногами. – Видите ли, мне просто показалось, что я видел здесь в офисе человека, которого тут быть не может. То есть его вообще быть не может, понимаете?

– Не очень, если честно.

– Я хотел узнать, но уже не смог и решил, что ошибся. Но мне это не дает покоя, понимаете?

– Ты случайно не этого ли человека видел здесь в офисе? – с проснувшимся интересом спросил Воронов и, достав из кармана, показал Ушакову фотографию Антона Попова.

– Нет, этого человека я совсем не знаю. Я вообще не уверен, что прав и что мне нужно отвлекать вас от расследования всей этой ерундой…

– Слушай, парень, ты бы не мямлил, – Дмитрий стал терять терпение, тем более что у него начала противно кружиться голова. Видимо, пусть и с опозданием, сказывались последствия удара.

– Извините, я пойду.

– Погоди, – Дмитрий, проклиная свою привычку доводить любое дело до конца, придержал его за рукав пиджака. – Расскажи толком. Кого ты видел? Когда? Где?

– Понимаете, – парень выглядел совсем несчастным, – у моего папы был друг. В армии. Очень близкий друг. Точнее, двое друзей. Они втроем в Афгане не разлей вода были. Военная дружба она самая крепкая. Мне папа рассказывал. В общем, это, конечно, давно было. Более четверти века назад. Я тогда совсем маленький был. Родители рано поженились, потому что я должен был родиться, и папу в армию забрали, когда мне год исполнился.

Информация доходила до Воронова, как сквозь вату. Ушакова-старшего забрали в армию, и он попал в Афган. Во время одной военной операции его сильно ранило. Вместе с друзьями накрыло взрывной волной. Очнулся он уже в госпитале и узнал, что один из его ближайших друзей погиб, а второй был ранен, хоть и несильно. Ему осколками скалы изрезало лицо, и его отправили в Душанбе, а оттуда в Москву, убирать изуродовавшие его шрамы.

Ушаков в госпитале лечился довольно долго, затем его демобилизовали, и он вернулся домой. Своего оставшегося в живых друга он пытался найти, но безрезультатно. Тот был родом из Казахстана, воспитывался в детдоме, и, когда Союз рухнул, а связь между «братскими республиками» расстроилась, след его был окончательно утерян.