Твоя примерная коварная жена

А вы знаете, что этот ваш Тося из-за вас подрался и сидел в тюрьме?

– Что-о? – изумление в серых глазах совершенно точно было не наигранным, как и неприкрытое любопытство в голубых глазах бывшей подруги. Глаза эти внезапно стали детскими, распахнутыми, в них плескался свет, и Воронов вдруг понял, за что много лет назад погибший Антон Попов так сильно влюбился в эту женщину, тогда еще совсем девочку. В ней было что-то настоящее, не сравнимое с лоском, глянцем, ботоксом и прочими глупыми женскими ухищрениями. – К-как подрался? Как в тюрьме? Мама мне ничего никогда не говорила. Я не знала, правда. С кем он подрался?

– А Василия Лукьянова вы помните?

– Н-нет. А это кто?

– Это человек, с которым подрался Попов. Из-за вас. Они оба были в вас влюблены.

– Влюблены? В меня? – Она вдруг засмеялась звонким, похожим на рассыпавшийся жемчуг смехом. – Уверяю вас, это невозможно. Я в детстве была таким пацаном в юбке, вечно перемазанная и с разбитыми коленками. Я действительно предпочитала играть с мальчишками. И с ровесниками, и постарше. У нас была такая бандитская компашка, мы и яблоки воровали из чужого сада, и на плоту катались, и по оторвавшимся льдинам на реке прыгали. Вполне возможно, что среди моих товарищей был этот самый Василий Лукьянов. Но я его не помню. Я даже имена одноклассников своих стала забывать. Так давно это все было, что и не припомнишь.

Вторая подруга смотрела на нее с легкой брезгливостью на лице. Как уже успел выяснить Воронов у всезнающей журналистки Инессы Перцевой, детство второй совладелицы «ЭльНора» разительно отличалось от детства первой. Разбитых коленок и перемазанного личика в нем точно не было.

– Антона Попова вы же вспомнили.

– Честно говоря, я фамилию не помню. Она действительно простая была, это да. Имя помню, потому что оно такое чудное было, девчачье. Ну и еще потому, что он мне тоже нравился. Такой взрослый, высокий, красивый, серьезный, почти студент-медик.

– Из института его из-за той драки исключили. Ладно, детские воспоминания и детские влюбленности оставим на потом, – вздохнул Воронов, который отчего-то поверил, что его собеседницы действительно не встречались с Антоном Поповым перед его гибелью. Ну не сыграть такое, будь ты хоть сто раз артистка. – Я сейчас вам подпишу пропуска и отпущу. Элеонора Александровна, вы задержитесь, пожалуйста."

"Бутакова покинула кабинет так стремительно, как будто за ней гнались. Воронов еще раз отметил ее красные глаза с набрякшими мешками под ними. Плакала или не спала? Как узнать? А главное, нужно ли это узнавать. Он тяжело вздохнул и посмотрел на спокойно сидящую перед ним Бжезинскую.

– Вот какой у меня к вам вопрос, Элеонора Александровна.