Прима (СИ)

С другой стороны, даже его общение мне кажется приятнее, чем пустота больничной палаты.

— К матушке приехала? — мы равняемся, и я думаю, будь он моим настоящим братом, взял бы пакет, который я с трудом пытаюсь дотащить до своей комнаты. Но это Глеб. И смотреть, как меня размазывает судьба, ему наоборот в радость.

— Я знаю, что она в Италии.

— Бросила тебя она, — с его губ слетает усмешка, напоминающая ядовитую стрелу.

— Еще посмотрим, — грубо говорю, правда сама уже не уверена в своих суждениях. Я прекрасно знаю, что Анна Евгеньевна не дает никому вторых шансов. А тут такое…"

"— Если хочешь выжить в этом мире, нужно научится быть милее, в том числе и со мной, — от внезапно произнесенных слов, которые звучат слишком близко к моему уху, я вздрагиваю. Поворачиваюсь к нему и смотрю, но в моем взгляде нет привычного вызова, огня. Я устала. Я разбита. Я хочу лечь на кровать и лежать там, пока мир не станет прежнем: нога не придет в норму, мать не появится на пороге, напомнит про вес и постановку, на которую она планирует надеть новенькое платье. Я хочу снова стань нужной, хоть кому-то, хоть каким-то способом.

— Только после смерти, — больше на автомате огрызаюсь я и дергаю ручку входной двери. Глеб перегораживает мне дорогу и в очередной раз окидывает проклятым высокомерным взглядом. Сколько себя помню, он всегда смотрел на меня вот так, словно я мусор под его ногами.

— Рано собралась на тот свет, Дашка.

— А я разве говорила о своей смерти?

— Теперь мать тебя не защитит, смекаешь? — он касается пепельной пряди моих волос, растирая их между подушечками пальцев. Затем также легко убирает руку, разворачивается и заходит внутрь дома. Я тоже хочу войти, но Гордеев тянет на себя дверь, отчего та закрывается прямо перед моим носом.

— Когда мама приедет из командировки, — шепчу напутствие себе. — Я снова вернусь к тренировкам. Я нужна ей. Какой-то дурацкий перелом меня не сломает.

Глава 04 — Даша

— Ключицы и лопатки должны быть на одном уровне, — говорит Анна Евгеньевна, внимательно изучая мое тело. Рядом с ней еще несколько девушек, все они пытаются понять, все ли в порядке, проходим ли мы в первом туре. — Руки — длинные, грудная клетка — симметричная, шея — правильной длины.

— Это так важно? — шепчу я, боясь поднять глаза на маму.

— Это самое главное при поступлении, — тихонько отвечает мне ее помощница. Сама Анна Евгеньевна молчаливо покачивает головой, теребя перстень на тонком изящном пальчике.

— А если у меня шея неправильной длины? — с опаской уточняю.

— Тогда придется взять другую девочку, — говорит мама равнодушным голосом.

— Нет! — неожиданно вскрикиваю я. И вдруг понимаю, что это был сон. Всего лишь воспоминание из детства, в котором мне искренне хотелось понравится новой маме.