Прима (СИ)

Каждый его мускул четко очерчен, будто высечен из камня, и я невольно задумываюсь, каково это — быть обычным смертным и гулять с таким парнем, как Глеб. Да, мы никогда не были друзьями, но это не отменяет того факта, что он настоящий красавчик.

Кликаю зачем-то на иконку комментариев, а там сплошные восторженные отзывы. Такое ощущение, что это страница крутого селебрити, а не обычного парня, хотя когда Гордеев с его деньгами и внешними данными был обычным? Девушки пищат от восторга, некоторые не стесняясь, просят написать им. Мой приемный брат как обычно не обделен вниманием.

Внезапно я ловлю себя на том, что непроизвольно закусываю губу, разглядывая Глеба.

— Господи! — шепчу, качая головой. Гордеев столько раз превращал мою жизнь в ад, что мне должно быть стыдно даже останавливаться на публикациях с ним.

Поспешно закрываю приложение и убираю телефон.

Чтобы еще как-то развлечь себя, выхожу в коридор, прогуливаясь. Мобильный в кармане начинает вибрировать, на экране высвечивается номер Натальи Михайловны.

— Да, добрый день, — дружелюбно отвечаю я.

— Как тебе не стыдно! — кричит она в трубку. — Я просила за тебя, поставила на кон свое имя и репутацию. А ты? Просто прогуливаешь репетиции?

Растерянно замираю на месте, слушая гневный голос Натальи Михайловны из динимака."

"— Как это?..

— В дурочку играешь?

— Репетицию же перенесли на четыре, — лепечу в трубку, пытаясь оправдаться.

— Кто перенес? Бессовестная! Если тебя выгонят, больше от меня помощи не будет. Ты меня разочаровала, Миронова.

Ее слова звучат словно приговор, от которого как внутри все леденеет.

— Пожалуйста, выслушай меня! — умоляю, не зная, что еще сказать в свое оправдание. — Я совсем не хотела подвести…

Но педагог только презрительно фыркает в трубку и скидывает вызов, оставив меня наедине с болезненным чувством вины и отчаянием. Очередной провал, от которого хочется кричать в голос.

Делаю несколько вдохов, глубоких, которые должны меня успокоить. Не помогает. Поэтому в каком-то хаотичном состоянии я звоню Лане, больше никого из труппы не знаю. Кириленко принимает вызов не сразу, буквально на последнем гудке:

— Чего? — недовольно бурчит она в трубку.

— У нас перенесли репетицию?

— Ой! А ты не знала? — тянет она с явной издевкой.

— Лана… — мне хочется выругаться, но я сдерживаюсь. — Когда объявили о переносе?

— В чате, вчера вечером.

— В каком чате? — непонимающе рычу я.

— В общем, Миронова. Или постой… Тебя же нет в нашем чате. Ой, как печально. Ну что поделать?

Я нажимаю на кнопку сброса звонка, не дожидаясь продолжения издевательств. Сердце бешено колотится, в голове проносятся тысячи мыслей. Конечно, у них есть чат. У всех есть эти долбанные чаты, и звонить больше не обязательно.