Под прикрытием

Если это устроила Россия – то для чего, посылая меня сюда, специально оговаривали: законные цели – это военные и представители госструктур, никак не мирняк. Для чего то же самое условие жестко ставили ИРА, как непременное условие получения помощи? Не проще ли было сказать: ребята, валите всех, кто на прицел попадет? Намного проще. Но такого сказано не было.

ИРА? Знаете, если есть подобная террористическая организация – очень просто все сваливать на нее. Во всем виновата ИРА – и точка, даже не надо ничего доказывать. Без объяснений – ИРА и все тут!

Но я в это не верил…

Объясню, почему. ИРА по сути не является даже террористической организацией в том смысле, в каком все ее представляют. У нее есть много черт самой настоящей армии. Есть четкое деление на боевые единицы – бригады, ячейки, деление в основном территориальное. Есть воинские звания, даже порядок их присвоения какой-никакой, а есть. Есть разведка, и есть контрразведка. Есть четкое разделение обязанностей – кто-то воюет, кто-то укрывает, кто-то достает оружие и прячет его, кто-то помогает деньгами. Есть молодежная организация – «Тартан бойс», ходят с бейсбольными битами. Растет смена…

Более того. Есть, например, так называемые «карательные отряды» – они не воюют с британцами, а как настоящая полиция разъезжают по городу и борются с преступностью. Своими методами. Например, в каждой машине есть дрель на аккумуляторах – с помощью ее просверливают коленные чашечки пойманным на преступлениях. И попробуй что предъяви им при обыске – дрель, молоток – все это слесарные инструменты, их ношение не запрещено законом.

И, как и в любой большой и многочисленной организации, в ИРА есть проблема утечки информации. По ней работает и Четырнадцатое управление, и мы, и разведотделы армейских частей. Есть много осведомителей. А для того, чтобы подготовить акцию, подобную той, что имела место в Лондоне – понадобились бы материальные ресурсы и скоординированные усилия многих людей. Неужели среди них не было ни одного осведомителя, который сообщил бы курирующему офицеру, что готовится по-настоящему крупное дело?

Бросив на пол мешок, я сел на соседний, стоящий не первый месяц пустым стол и начал вспоминать. А мне самому ничего не подсказывало в последнее время, что намечается что-то крупное? Нет? Может, кто-то из моих осведомителей – а я работал честно, и осведомители у меня были реальные, я не ходил подслушивать треп в барах, рискуя своей задницей, чтобы потом выдавать пьяные бредни за агентурные данные, – так вот, может, кто-то из моих осведомителей о чем-то заикнулся? А я не придал этому значения? Могло такое быть?

И тут в голове моей всплыл один факт.