Под прикрытием

Раскатают в кровавую лепешку гусеницами бронемашин, расстреляют с вертолетов, как на охоте. Их было много – несмотря на потери, их еще оставалось очень и очень много. Арьергард, оставленный ими в городе, с честью выполнил поставленную задачу – погиб, но задержал шотландцев. Впереди были холмы, не проходимые для техники, если они прорвутся – то дальше будет проще. Впереди был САС, патрули держали линию обороны – но бойцов в бордовых беретах было мало, на три, если не на четыре, порядка меньше, чем их. Их просто нужно было смять, прорвать линию – и уйти в холмы. И мятежники, накачавшись наркотой по самые брови, ринулись на штурм…

Ствол пулемета раскалился уже до того, что от него шел дым, пулемет плевался, но стрелял, выкашивая лезущую вперед саранчу. Капрал не отходил от пулемета, он ворочал его так, будто тот весил, как пушинка. Высунул ствол в бойницу, отстрелял длинную очередь – тут же в сторону, пока не засекли, к новой бойнице. Пусть они думают, что их намного больше…

Лейтенант стрелял сразу из двух винтовок попеременно – иначе бы винтовка отказала. Отстрелял, бросил, взял следующую. Из SLR можно было нормально стрелять только одиночными, при стрельбе очередями ее немилосердно задирало вверх. Пули выбивали то одного, то другого мятежника в черной чалме, но остальные упорно лезли вперед…

Пулемет лязгнул затвором – кончились патроны. Впереди, перед укреплениями артиллерия била уже не на шутку – черные столбы разрывов вставали то тут, то там. Чуя близкую свободу, мятежники рвались вперед…

Лейтенант сменил магазин винтовки, высунулся – и упал, окропляя своей кровью нищую серую каменистую землю холмов. Капрал схватил БРЭН и высадил в наседающих мятежников сразу чуть ли не полмагазина. Почувствовал кого-то рядом, но повернуться не успел. Последнее, что он слышал – сильный взрыв прямо перед укреплениями…

Очнувшись, капрал сначала не понял, что с ним, почудилось – плен. Он лежал где-то, где даже днем было сумрачно, ветви кустарника разламывали лучи солнца на несколько частей, их причудливая игра завораживала. Никто не снимал с него кожу, не резал на куски… Но где же он? Буквально в нескольких метрах от капрала по кустарнику колонной шли люди, их гортанная речь была хорошо слышна. Капрал оцепенел от ужаса, рука шевельнулась – и тут же чья-то ладонь зажала ему рот.

– Это я, Стэтэм… – Голос говорившего был плохо слышен, несмотря на то что говорил он на ухо, едва шевеля губами, – скоро они пройдут, и можно будет уходить. Лежи, капрал, лежи…

Люди возвращались в покинутый город…

Но страх не уходил, страху понравилось жить в этом прежде веселом, космополитичном городе, страху понравилось питаться душами людей. Страх маскировался, прятался в темные норы подсознания – но он не уходил.