Под прикрытием

Подросток лежал совершенно неподвижно, как статуя, и целился куда-то, но собирается он стрелять или нет, было непонятно. Ковач разглядывал подростка примерно минуту, тот так и не выстрелил, и Ковач перевел свою трубу дальше.

Стрелковая директриса была длинной, мишени невооруженным глазом почти не видны. Поле, похожее на поле для гольфа, только подстрижено очень неаккуратно. То тут, то там, через равные промежутки, стояли белые флаги на шестах, колыхающиеся на ветру, их назначение было совершенно непонятно…

– Мечислав Генрихович, а зачем эти флаги?

– Это для того, чтобы видеть, какой дует ветер, – немного отвлекся старый разведчик, – видите, флаги чуть колышутся? Опытный стрелок по ним поймет, какой ветер дует и с какой силой, и, исходя из этого, внесет поправку. Если стрелять на триста метров – это навык, на семьсот – опыт, то на тысячу метров – чистая математика, если ты не умеешь считать, не поможет никакой опыт. Видите, по всей длине поля флаги колышутся неодинаково.

Ковач посмотрел – действительно, неодинаково.

– Это потому, что здесь очень сложный ветер. Деревья на краю поля специально высажены неравномерно, чтобы стрелять было сложнее, чтобы ветер играл в них. Это очень непросто – рассчитать поправку так, чтобы учесть несколько разных векторов на разных дистанциях.

– Сколько ему? – сменил тему Ковач.

– Шестнадцать без трех месяцев. Ждем – не дождемся…

Старый разведчик оторвался от трубы, недоуменно посмотрел на своего коллегу.

– С шестнадцати лет можно участвовать во взрослых соревнованиях. С подростками ему уже скучно.

– Чемпионат среди юниоров, второе место. Немного уступил, он – единственный в десятке, кто из Питера.

– Остальные – с Кавказа, с Восточных территорий, они там с детства неразлучны с оружием. Много из Сибири – там промысловики учат детей с трех-четырех лет белку в глаз бить. Но и наш не подкачал. Математик он, для него важен не столько сам выстрел, сколько – расчет. Вот и…

Разговор прервал выстрел – почему-то оба собеседника поняли, что это – тот самый. Они, не сговариваясь, посмотрели на мишень, настроив свои трубы на самое большое увеличение из возможных.

– Есть! Есть!!! – старый разведчик радовался, похоже, не меньше внука. – Нет, вы можете себе это представить, Владимир. Шестерка с единственного выстрела на тысячу метров! Молодец! Ай да Вольдемар, ай да…

В избытке чувств Котовский хлопнул рукой по колену…

На стрельбище подросток, почти не меняя позы, передернул затвор винтовки, подобрал покатившуюся с мата гильзу, аккуратно положил ее рядом со своими принадлежностями. Оставил пока затвор открытым – чтобы ствол охладить после выстрела, и начал что-то писать в лежащем рядом блокноте…

– Поразительно… – Ковач действительно был поражен.