Под прикрытием

А тут он стоит и орет на все окрестности, что он русский офицер…

– Один выходи! Оружие брось!

Из-за укрепления – старого, но грамотно сделанного, на господствующей высоте, только минами и подавишь, вышел голый по пояс казак. Было видно, что он ранен и не раз, но двигался он довольно твердо и на раны внимания не обращал. В опущенной руке у него была штурмовая винтовка, то ли британская, то ли североамериканская. Не наша.

– Какой же ты русский офицер? – недоверчиво вопросил он, глядя на «прикид» Немого – единственного, который стоял открыто. Агрессивности, впрочем, он не проявлял.

– Тебе что, офицерскую книжку предъявить?!

– Не надо… – Казак скривился, словно от боли. – Что же вы, суки, так поздно пришли?

– Как смогли, так и пришли! – огрызнулся Немой. – Давай, сюда подваливай. Бандиты еще есть поблизости?

Из-за густых зарослей лозы, всего метрах в тридцати, поднялся еще один казак, в руках такая же винтовка. Все это время он держал Немого на прицеле…

– Видишь? – тот террорист, который особенно зверствовал, с запекшейся кровью раной через весь лоб, звали его Мустафа, с садистским удовольствием показал Сашке крепкий, хотя и криво сколоченный крест. – Это для тебя. Подохнешь, как ваш Бог подох, на кресте…

Машины прибрали как только смогли, отчистили – благо только одна пуля попала в кузов, остальные ушли в цель. Обе машины были просторными, большими, девятиместными – такими, как предпочитают в армии, да и вообще на Руси с ее просторами. Для пулеметчиков собрали с трупов неиспачканную одежду – переодеться. Они будут за пулеметами, открыто – нельзя допустить, чтобы их опознали и открыли огонь на подходе. Для остальных это не было столь актуально – поди, рассмотри с дальнего расстояния, кто едет в салоне.

Казаков осталось трое – всего трое из тех двенадцати, что были вначале. За ними охотились, гнали, как зверей – но они сумели занять старое полевое укрепление и держали там оборону почти сутки.

От помощи они отказались наотрез, сказали, что останутся здесь и похоронят своих. К властям они имели претензии – и Тихонов их понимал. Власть оставила их одних на несколько дней, без поддержки, против озверевшей толпы исламских фанатиков. Их просто бросили здесь, на линии огня, по сути – за линией фронта.

Зачем Тихонов решил брать Каффрию? Он и сам не знал… Да, там были террористы, этот пункт довольно удачно расположен, но стратегическим он не был. Может, Немой почувствовал, что он, лично он сам, виноват перед этими казаками, и самое малое, что он мог сделать – это отбить их родной дом и уничтожить засевших там боевиков. Строго говоря, это и нарушением приказа не было – в приказе предусматривалось уничтожение своими силами мелких групп террористов.