Прикосновение полуночи

Печаль в его глазах была почти физически ощутима. Мне не нужно было спрашивать, чтобы понять: когда-то кольцо нашло его истинную половинку, и потом он потерял ее.

– Ну и хорошо, – сказала я. – Решено.

Холод тронул меня за плечо – и тут же уронил руку, словно не смел до меня дотронуться. Я взяла его руку и положила обратно. Чем заслужила грустную улыбку.

– Я знаю, что ты не любительница женщин. С твоей стороны большая уступка, что ты будешь брать Бидди в постель ночь за ночью, пока они не зачнут ребенка.

– У них будет ребенок после первой же ночи. Я уверена. И даже королева не разлучит их, когда она забеременеет.

– Андаис знает, что ты не любишь женщин, – заметил Дойл. – Она может поставить условие, что должна видеть все собственными глазами.

Я вздохнула и пожала плечами.

Дойл и Холод оба уставились на меня.

– Мередит, – произнес Холод, – ты действительно станешь устраивать для нее это представление?

– Я хочу, чтобы они были вместе, Холод, и если на первый раз мне нужно будет к ним присоединиться и позволить королеве понаблюдать, пусть так.

– Когда ты предложишь это королеве? – спросил Дойл.

– После допроса свидетелей и после того, как полиция нормально приступит к работе. И только если она не разрешит им просто стать парой.

Я одернула свою короткую юбку. Мне нужно было найти белье. Если ты сверкаешь на весь свет, это не прибавляет тебе авторитета у полиции.

– Наверное, всем нам стоит переодеться, – сказал Дойл.

Я не удержалась и взглянула ему на пах. В неярком свете ситхена понять что-нибудь было трудно. Он хохотнул типично по-мужски:

– Черное прекрасно маскирует следы.

Холод на миг распахнул свой серый пиджак, продемонстрировав пятно:

Я недоуменно взглянула на них.

– Вы хотите сказать, что магия заставила кончить всех в коридоре?

– Всех, кто здесь был, – уныло сказал Рис. – Мы опоздали на какие-то секунды.

Здесь и там по коридору послышались голоса, подтверждающие высказывание Риса и проклинающие светлые тона своей одежды.

– Мы не можем все сразу отправиться переодеваться, – сказал Дойл. – Кому-то придется остаться и работать. Человеческая полиция уже едет, а это все отняло у нас немало времени.

Часов у меня не было. Ни у кого не было, потому что в волшебных холмах часы вели себя странно. Настолько странно, что определять по ним время было бесполезно. В таком случае как все узнавали, где и когда им надлежит быть? Прикидывали – и нередко теряли уйму времени, традиционно опаздывая.

– Ладно, раздели всех на партии, чтобы переоделись по очереди, и пусть кто-нибудь добудет мне свежее белье.

Мистраль поднял мои разорванные трусики.

– Боюсь, от этого пользы уже немного. Прости... – Он протянул их мне.

– Я не жалею, – улыбнулась я, снова прижимая его пальцы к шелку.