Мир приключений, 1969 (№15)

— А почему ты не на занятиях? Болен, что ли?

У них, видно, все знают, когда школьники занимаются. И урока пропустить нельзя, сразу все увидят, что ты прогульщик. Ну, на этот счет у нас лучше! Стал бы я на всех уроках у Клавдии Ивановны сидеть! Вот старик там, в лектории, — это да! Нам бы таких учителей, все бы на пятерки занимались.

Я, видно, задумался, потому что мужчина тронул меня тихонько за плечо и сказал:

— Да ты и вправду больной! Вид у тебя нехороший. И глаза... Ты что, плакал?"

"Чего это они все так насчет здоровья беспокоятся? Чудные какие-то. Если человека по сто раз в день про болезнь спрашивать, он от одного этого заболеет, от вопросов, ей-богу.

— Нет, я просто устал, — сказал я. — Я только сегодня приехал, ходил по городу и устал. Мне разрешили посмотреть город и еще съездить в парк.

Мы уже летели над городом. Никогда я не думал, что наш город станет таким красивым. Справа, за громадным парком, какие-то длинные корпуса тянутся, наверно заводы, а слева город — высотные дома, улицы, сады, площади, мосты, какие-то каналы, что ли, вода блестит. У меня даже в глазах зарябило.

Мужчина вдруг спросил:

— Что тебе у нас больше всего понравилось?

— Я... это... я сразу как-то все посмотрел... плохо запомнил.

— У нас город красивый, — сказал мужчина, — и река хорошая. А вот проведут сюда в будущем году воздушный лифт, тогда от нас до любого места в стране будет рукой подать. Ты уже ездил на воздушном лифте? Нет? А я ездил, из Москвы в Хабаровск. Интересно! Сначала тебя поднимают в ракете прямо вверх, как в лифте, а потом ракета летит горизонтально... Ну, ты знаешь ведь?

Я поддакнул. Мне ужасно хотелось спросить его про Луну, но аэробус уже садился.

— Ну, до свиданья, что ли? — сказал мужчина. — Ты в нашем городе жить будешь, да?

Конечно, буду! Только не сейчас, а через десять лет. А где он будет через десять лет, этот мужчина? Я вдруг испугался, а потом мне смеяться захотелось. Где ж ему быть, если он сейчас в этом городе живет! Значит, через десять лет этот мужчина, с сумкой через плечо сегодня, то есть 30 июня 1980 года, тоже сядет в аэробус из Центра в Парк?.. А кто же тогда будет с ним рядом?

Этого я никак не мог сообразить. Мне почему-то казалось, что я и должен сидеть. Только какой я — двенадцатилетний или взрослый?

Пока я это в уме решал, люди разошлись, аэробус улетел, и я остался один перед изгородью парка. Я подошел к входу и застыл. Ворота были закрыты. Я бросился к прутьям и стал дергать. Мне же нужно туда, там моя машина!

Парк был закрыт — может, на перерыв, а может, и насовсем. Почем я знаю, какие у них порядки!

Я бросился вдоль изгороди — может, удастся где-нибудь перелезть. Нигде ни один прут не поломан, даже не отогнут. Я прикинул на глаз высоту. Высоко, но попробовать можно. И тут мне сзади кто-то положил руку на плечо.