Мир приключений, 1969 (№15)

Говорить стало почему-то трудно, и Николай прикидывал, как продолжить разговор, чтобы узнать хоть что-нибудь новое по делу. Но его опередила Анна Ивановна:

— А вы все ищете? И человека посадили, и галочку в сводке поставили, а все ищете?

Можно было отшутиться и сказать, что, дескать, такая служба, можно было напустить серьезность. Но Николай не хотел, да, наверное, еще и не сумел бы сделать этого. Он вздохнул и промолчал.

— Завздыхали... Кто ж это, интересно, вам донес? Только печку затопила, вы уж тут как тут. Хорошо работаете. Оперативно.

Тут только Николай увидел клубочки пара у ее рта, заметил, что Анна Ивановна в стеганке и в теплом платке.

— Я не скрою, Анна Ивановна, меня очень волнует судьба вашего бывшего мужа. И если вы сможете... если захотите, то вы могли бы мне помочь.

— Чем же я вам могу помочь?

— Ну хотя бы тем, что расскажите... поподробнее о ваших бывших соседях Андреевых, о...

— Опять Андреев! — выпрямившись, закричала Ряднова. Что я, всю жизнь за них отвечать должна? Не встречалась я с ним. Понимаете — не встречалась! На всю жизнь ославил и после смерти покоя не дает."

"— Да я...

— «Я, я»! А я! Я — не человек? Я, значит, пешка? Меня, значит, как угодно ославлять можно?! Зинка с ним встречалась — это точно. А я как дура помогала. Как же, думаю, подружке помогу, товарищу школьному хорошую жену найду. Ах, дура я, дура!

Она как-то вдруг постарела, ссутулилась и в сумерках нетопленного дома казалась очень несчастной. Да, видимо, не только казалась, она и в самом деле была несчастной, и Грошев не мог не прийти ей на помощь.

— Успокойтесь, Анна Ивановна. Вы меня не так поняли! Ну, честное слово, я вам верю. Я ж даже не знал, что вы дома. Ну вот, честное комсомольское слово, не знал!

Ряднова недоверчиво посмотрела на Грошева, на его смущенное лицо и поверила. Она успокоилась, быстро подбросила дров в печь и резко спросила:

— Так что же вам нужно?

— Да я и сам еще не знаю, что мне нужно, — признался Николай. — Нужно ведь с чего-то начинать...

— Что начинать? — опять насторожилась Ряднова.

— Понимаете, Анна Ивановна, не нравится мне все это дело... вашего мужа. Совесть не спокойна. Мне все кажется либо не он убил, либо, если убил, то... преднамеренно.

— Ах, вот что!.. — Она долго молчала, перебирал прошлое, и твердо сказала: — Я так же думаю.

— Как — так же?

— Он ведь какой! Если к нему по-хорошему, он себя не пожалеет. Ведь сколько к нему товарищей из армии приезжало, всех привечал, всем помогал. Но если возненавидит — может и убить. Может! Вы думаете, почему я ушла? Боялась. Он вот какой, — постучала она по загнетку, — кремень. Молчун.

— Ну, а кто же распустил сплетню о вас? Кому это было выгодно?

— Не знаю. Потому-то в начале наших споров с ним я ругалась, оскорблялась.