Мир приключений, 1969 (№15)

да вообще все мы раньше времени пошли по домам. Я когда к дому подходил, посмотрел на небо, на посадки, и мне показалось, что на поле следы.

— Чьи следы?

— Заячьи следы. Чего, думаю, косой сюда выбежал? Заинтересовался, подошел — верно, заячьи следы. Я пошел по следам до посадок, посмотрел, куда они потянули, и вернулся обратно, отпер дом... В доме темно, вроде показалось холодно и как-то... нежилью отдает; и я подумал, что раз зайцы даже к поселку стали выходить, значит, их много и стоит побродить по пороше.

— Так, понятно. Ну, а при чем здесь окно?

— А окно при том, что я снял со стены ружье, осмотрел его и прикинул вскидку... И сам не знаю, как уж тут получилось, но нажал на спусковой крючок. На собачку то есть. Вот и разнес стекло.

— Непонятно. Уточним, почему вы нажали на спусковой крючок? На эту самую собачку...

Ивонин сказал это жестко, и Ряднов вдруг сник. Он долго молчал, часто облизывая губы.

— Руки у меня дрожали, — проговорил он, — неприятности были... личные, а спуск на ружье мягкий... и короткий.

— А почему на вашем ружье такой... нежный спуск?

— На охоте стреляешь навскидку. Тут мгновения важны. Вот я так его и отрегулировал.

— И сильно у вас дрожали руки?

— Сильно. Выпил накануне...

— А что у вас за неприятности?

— Я сказал — личные.

Ряднов ответил это так, что Ивонин понял: об этих неприятностях Ряднов не скажет.

— Ну хорошо, и куда же вы пошли после выстрела?

— Как — куда? К соседу. Думал разжиться у него стеклом, но у него не оказалось.

— Сразу пошли?

— Да... вроде бы сразу.

— А сосед не дал?

— Не дал.

— И что же вы сделали?

— Забил окно фанеркой и заложил... этим, ну... старенькое детское одеяльце у меня было. Потом обед сготовил, телевизор посмотрел. Вот и все...

Обстоятельность Ряднова, его словоохотливость настораживали. Еще не имея акта вскрытия трупа и не зная точно, чем именно, из какого оружия был убит Андреев, Ивонин все-таки решился на довольно рискованный вопрос.

— Понятно. А вы не скажете, почему у вас, охотника — ведь вы, сколько мне известно, охотник, — могло висеть заряженное ружье? Да к тому же заряженное не дробью, а жаканом... То есть пулей. Как вы это можете объяснить? Вам не кажется это странным?

— А чего ж тут странного? Живу я один, у самого леса... Мало ли что может быть. Вот и держал... заряженным. А что касается жакана... так разве ж на такой случай будешь заряжать дробью?

— На какой случай?

— Ну... на такой... на лихого человека. — Ряднов поспешно уточнил: — У меня оно всегда по-таежному заряжено — один ствол жаканом, второй дробью.

— Объясните, пожалуйста, а зачем вы применяли именно такой метод заряжания?

— Так в тайге всегда можно встретиться с медведем-шатуном или там с рысью. Вот потому и держишь жакан на всякий случай. А вторым стволом, с дробью, работаешь.