Мир приключений, 1969 (№15)

— А вы откуда меня знаете?

Любопытный какой выискался! Как я ему объясню?

— Вот доставлю тебя к отцу, — сказал я построже немного — он тебе и объяснит откуда!

Правильно, отец у него физик, ему и карты в руки. А мы послушаем. А то я, по совести сказать, тоже не очень соображаю, откуда мы с ним здесь взялись.

Глаза у него стали недоверчивые. Видно, упрямый пацан. Беда с такими!

— Слушай, — сказал я ему совсем серьезно, как взрослому — ты что: не веришь мне? Ну, хочешь, я тебе расскажу про тебя все: как ты с Валькой дружишь, как вы Клавдию Ивановну ругаете... все, все! — Тут я вспомнил «секрет», который Валентин на ухо мне нашептал. — А помнишь, как ты в лагере стекло разбил?

Вроде дошло до него, что я не совсем посторонний. И верно — какой же я ему посторонний? Мы в данный момент оба здесь посторонние, и надо поскорей убираться туда, где нам по закону положено существовать.

— Это вам... отец рассказал? — спросил Колька.

Я кивнул:

— Он. И доставить тебя, беглеца, велел в полной сохранности... Не возражаешь?

Он мне понравился, этот Колька. Худенький, правда, такой, и насчет мускулатуры слабовато, но симпатичный парнишка, глаза смышленые. Только невеселый он что-то.

— Слушай, ты не больной? — спросил я.

Он прошептал еле слышно:

— Не... Я... просто устал немножечко... И голова закружилась.

Вот я дурак, не сообразил! Парню просто поесть надо. Я и сам, как с утра заправился, крошки во рту не имел. Куда же мне его сводить? Была тут когда-то в Заречном столовая, я раньше в ней бывал, пока в город не переехал. Ничего кормили... Интересно, как теперь?

Изложил я Кольке в популярной форме насчет зареченской столовой, и мы с ним двинули в направлении этого пункта срочной гастрономической помощи. Честно сказать, меня не столько калории в данный момент интересовали, сколько посмотреть хотелось хоть краешком глаза, что же тут без меня совершилось. Какие наши, так сказать, ближайшие мечты и чаяния реализовались. Так что питание я больше для камуфляжа придумал — для себя, конечно. Кольку, понятно, накормить надо было.

Чудно мне было с ним рядом идти. Вроде бы вот и ходим мы, и разговоры какие-то ведем, а ведь вдуматься — как это мы тут? И он тоже, смотрю, на меня поглядывает исподтишка, будто проверяет, здесь ли я, не померещилось ли ему. Видно, тоже страшно не в своем времени оказаться."

"Наверно, он оттаял душой, почувствовал ко мне наконец доверие, стал про мускулы расспрашивать, как я их отрастил. Пацанов этот вопрос здорово волнует. Удовлетворил я его законное любопытство, хотя, надо полагать, разочаровал изрядно. Тут ведь воля нужна, я себя десять лет заставляю зарядку делать и никак влюбиться в нее не могу. Встанешь иной раз утром и на гири эти прямо с остервенением смотришь, как на личного врага.