Приключения Эраста Фандорина

Может, жив?

Предположение немедленно подтвердилось, причем самым неожиданным образом.

Лежащий вдруг вскочил на ноги и, как ни в чем не бывало, с прежней прытью запустил вдоль канала.

Публика ахнула, Локстон захлопал глазами.

– Черт! Ну и живучесть!

Он снова поднял карабин, но то был не новомодный «винчестер», а однозарядный итальянский «веттерли». С проклятьем сержант швырнул констеблю бесполезное оружие и выхватил «кольт».

– Дайте, дайте я! – оживился доктор. – Вы не попадете!

Он чуть не силой вырвал револьвер. Встал в картинную позу дуэлянта, закрыл глаз. Грянул выстрел.

Беглец снова упал, на сей раз ничком.

В толпе зааплодировали. Локстон стоял и чесал подбородок, его подчиненный перезаряжал свой карабин. Один Фандорин бросился вперед.

– Не спешите! – остановил его Твигс и хладнокровно объяснил. – Теперь он никуда не денется. Я перебил ему позвоночник в области поясницы. Конечно, жестоко, но, если это ученик тех самых синоби, единственный способ захватить его живьем – парализовать. Держите ваш «кольт», Уолтер. И благодарите судьбу, что в это время дня я всегда пью чай в «Паризьене». Иначе вам ни за что бы…

– Смотрите! – вскрикнул Фандорин.

Упавший поднялся на четвереньки, потом встал, встряхнулся, как мокрая собака, и огромными прыжками помчался дальше.

Теперь уже никто не ахал, не орал – все растерянно молчали.

Локстон открыл пальбу из револьвера, но все не попадал, да еще доктор хватал за руку – просил отдать оружие. Про второй револьвер на поясе у сержанта оба забыли.

Эраст Петрович прикинул расстояние (шагов семьдесят, а до серых лачуг туземного города не далее ста), повернулся к констеблю.

Прицелился по всей стрелковой науке. Затаил дыхание, выровнял прицел. Опережение взял самое малое – выстрел получался почти прямой. Одна пуля, промахнуться нельзя.

Ноги заколдованного беглеца мелькали часто-часто. Не выше колен, не то можно убить, приказал пуле титулярный советник и нажал спуск.

Есть! Фигура в кимоно упала в третий раз. Только теперь преследователи не остались на месте, а стремглав бросились вперед.

Было видно, что подстреленный шевелится, пробует встать. Вот он поднялся, скакнул на одной ноге. Не удержался, рухнул. Пополз к воде, оставляя на земле кровавый след.

Удивительнее всего было то, что он по-прежнему так ни разу и не обернулся.

Когда до раненого оставалось каких-нибудь двадцать шагов, он перестал ползти – видно, понял, что не уйдет. Сделал быстрое движение – на солнце сверкнуло узкое лезвие.

– Скорей! Сейчас перережет горло! – крикнул доктор.

Но синоби поступил иначе. Описал ножом быстрый круг вокруг лица, словно хотел поместить его в овальную рамку.