Приключения Эраста Фандорина

– Ко-обра, так-так, – рассеянно протянул тот, не слушая.

Остановился у стены, где на двух гвоздях была развешана одежда – очевидно, весь гардероб Аваддона: латаная шинелишка и потертый, явно с чужого плеча студенческий мундир.

– Так г-господин Сипяга был очень беден?

– Как мыша церковная. Копейки на чай не дождешься, не то что от вашей милости.

– А между тем квартирка недурна. Поди, рублей тридцать в месяц?

– Двадцать пять. Только не они снимали, где им. Оплачивал господин Благовольский, Сергей Иринархович.

– Не могу знать. Так в расчетной книге прописано.

Прислушиваясь к этому разговору, Коломбина вертела головой по сторонам – пыталась угадать, где именно состоялось венчание со Смертью. И в конце концов нашла, с карнизного крюка свисал хвост обрезанной веревки.

На грубый кусок железа и растрепанный кусок пеньки смотрела с благоговением. Боже, как жалки, как непрезентабельны врата, через которые душа вырывается из ада жизни в рай Смерти!

Будь счастлив, Аваддон! – мысленно произнесла она и положила букет вниз, на плинтус.

Подошел азиат, неодобрительно поцокал языком:

– Горубенькие цветотьки нерьзя. Горубенькие – это когда утопирся. А когда повесирся, надо ромаськи.

– Тебе, Маса, следовало бы прочесть «Любовникам Смерти» лекцию о чествовании самоубийц, – с серьезным видом заметил Монте-Кристо. – Вот скажи, какого цвета должен быть букет, когда кто-то, к примеру, застрелился?

– Красный, – столь же серьезно ответил Маса. – Розотьки ири маки.

– А при самоотравлении?

Азиат не задумался ни на секунду:

– Дзёртые хридзантемы. Бери нет хридзантем, модзьно рютики.

– Ну, а если взрезан живот?

– Берые цветотьки, потому сьто берый цвет – самый брагородный.

И узкоглазый молитвенно сложил короткопалые ладошки, а его приятель одобрительно кивнул.

– Два клоуна, – с презрением бросила Коломбина, последний раз взглянула на крюк и направилась к выходу.

Кто бы мог подумать, что франт из Аваддоновой квартиры встретится ей вновь, да еще не где-нибудь, а в доме Просперо!

Он выглядел почти так же, как во время предыдущей встречи: элегантный, с тросточкой, только сюртук и цилиндр не черные, а пепельно-серые.

– Здравствуйте, с-сударыня, – сказал он со своим характерным легким заиканием. – Я к господину Благовольскому.

– К кому? Здесь таких нет.

Лица Коломбины он в полумраке разглядеть не мог, а вот она сразу его узнала – под козырьком крыльца горел газовый светильник. Узнала и ужасно удивилась. Ошибся адресом? Однако какое странное совпадение!

– Ах да, прошу извинить, – шутливо поклонился случайный знакомец. – Я хотел сказать: к господину Просперо. В самом деле, я ведь строжайше предупрежден, что здесь не принято называться собственным именем.