Приключения Эраста Фандорина

– Теперь вы будете говорить со мной серьезно? – спросил он.

Я молчал, несколько ошарашенный этим спектаклем. Тогда он снова покрутил барабан и опять приставил оружие к виску. Я хотел остановить его, но не успел – вновь щелкнул спуск. Ему опять повезло!

– Довольно! – воскликнул я. – Чего вы хотите? Он сказал:

– Хочу быть с вами. Ведь вы тот, за кого я вас принимаю?

Оказалось, он давно уже разыскивает „Любовников Смерти“, чтобы стать одним из них. Разумеется, он не угадал, кто я, по моему лицу – это было сказано для эффектности, чтобы произвести на меня впечатление. На самом же деле он провел хитроумное расследование, которое вывело его на меня. Каково, а? Это интереснейший субъект, я в людях толк знаю. Он и стихи слагает, в японском стиле. Вы услышите – это ни на что не похоже. Я велел ему придти сегодня. Ведь место Аваддона еще свободно“.

Я позавидовала неизвестному господину, который сумел так впечатлить нашего бесстрастного Дожа, однако же слушала рассказ не очень внимательно – меня волновало совсем другое. Я намеревалась прочесть новое стихотворение, над которым просидела всю минувшую ночь. Надеялась, что у меня, наконец, получилось, как должно, и Просперо оценит этот крик души менее сурово, чем мои предыдущие опыты, которые… Ладно, об этом я уже писала не раз, поэтому повторяться не буду.

Когда настал мой черед, я прочла:

Там была еще одна строфа, которая мне особенно нравилась (я даже уронила над ней несколько слезинок) – про то, что у куклы не бывает бога кроме кукловода. Но безжалостный Просперо махнул рукой, чтоб я остановилась, и поморщившись обронил:

Его совсем не занимают мои стихи!

Дальше стал читать Гдлевский, которого Просперо вечно расхваливает сверх всякой меры, и я потихоньку вышла. Встала в прихожей перед зеркалом и заплакала. Верней, завыла. „Манная кашка!“

В прихожей было темно, и в зеркале я видела только свой сгорбленный силуэт с дурацким бантом, который совсем съехал набок. Господи, какой же я себя чувствовала несчастной! Помню, подумалось: вот бы духи сегодня вызвали меня. Я бы с наслаждением ушла от всех вас к Вечному Жениху. Да надежды было немного. Во-первых, духи в последнее время либо не появлялись вовсе, либо несли какую-то невнятицу. А во-вторых, с какой стати Смерть выберет в возлюбленные такую никчемную, бездарную мокрицу?

Потом раздался звонок. Я наскоро поправила бант, вытерла глаза и пошла открывать.

На пороге стоял тот самый господин, которого я видела, когда относила Аваддону незабудки».

В тот день, когда в квартирку, расположенную под самой крышей, явился заплаканный Петя-Керубино и напугал хозяйку сначала известием о смерти Аваддона, а затем прощальным стихотворением Избранника, Коломбина долго сидела в кресле, снова и снова перечитывая загадочные строки.